Чтение онлайн

Видим, какой-то человек сеет горох. К ноге его привязана борона, и он одновременно и сеет и боронит. Горох был у него в подоле. Он брал горсть, совал в рот и приговаривал: «Вот это — да». Потом брал другую горсть гороха, сеял ее и приговаривал: «А вот это — либо да, либо нет». Мой великан стал умолять его:

— Кривой за мною гонится, спаси меня!

Тот взял его вместе с конем и спрятал в подол с горохом. По когда он кинул в рот следующую горсть гороху, отправились заодно и мы с конем. У пего был сломан нижний зуб, конь попал туда и таким образом спасся.

Появился тот кривой и спросил, не видал ли он нас. Великан ответил:

— Здесь они не проходили.

Кривой повернулся и ушел. Великан заглянул в подол, нас там не оказалось. Он подумал, что проглотил нас, и выразил сожаление. Однако мой великан отозвался изнутри:

— Я здесь, жив — живехонек.

Он вынул нас и поставил на землю. Мой великан попросил его рассказать:

— Как случилось, что ты выбил себе зуб?

Тот поведал, как это случилось:

— Собралось нас двенадцать товарищей, Все они были еще больше меня. Пошли мы разбойничать. Вдруг поднялась буря, разыгралась метель. Полю конца-краю не видно, укрыться нам негде. Видим, лежит на земле иссохший человеческий череп — такой большой, что в нем поместились все мы двенадцать. Отдохнули немного, вдруг видим, гонится за волком пастух, — волк, оказывается. утащил у него козленка. Пастух кидал в него то палкой. то камнем. Поравнявшись с нами, он схватил череп, в котором мы скрывались, все двенадцать, запустил им в волка. Нужно ли описывать, что случилось с волком. — он всего его искрошил, вот какой сильный был пастух! Одиннадцать моих товарищей разбились насмерть, у меня же сломался зуб.

Даже мой великан дивился росту и силе тех людей, обо мне и говорить нечего.

Он воротился домой, пришел к жене и сказал:

— Ты все правильно говорила.

Он дал мне мула, одел, снабдил пищей на дорогу, проводил до самой Индии, чтобы меня никто не обидел, и ушел обратно.

Добрался я до Индии и увидел там много чудесных деревьев, животных и птиц. Но коротко обо всем этом не расскажешь, а длинно — наскучит царю.

Прибыло как-то к государю много замечательных акробатов. Но особенно удивительным и примечательным показалось мне искусство трех акробатов.

Вышел человек и стал перед царем. Вслед за ним вышли сорок его учеников. Один из них вскочил на своего учителя, поставил правую ногу на одно плечо, левую на другое. Ему на плечи стал другой, на того еще один — все сорок взобрались друг на друга. И ни один не устал, ни один не согнулся; казалось, тот, кто стоит совсем внизу, даже не чувствует тяжести, — он то прогуливался взад и вперед, то садился, то вставал. В конце концов он пустился бежать, подскочил и сбросил с плеч па землю всех акробатов. Ни один не упал на спину, все стали на ноги.

После этого выступил второй акробат. Он выстрогал

из тонких досок подобие птичьих крыльев, привязал их и стал летать: то носился над горою, то реял над полем, — все принимали его за птицу. Орел не летает так, как он летал. Потом выступил третий акробат. Он принес с собою клубок конопляной веревки, зажал ее конец в руке и подбросил клубок в воздух. Клубок взвился, и, когда весь размотался, его не стало видно. Акробат потянул веревку, но она не поддалась. Потянул еще раз, опять тщетно, он сказал:

— Взберусь по этой веревке!

И полез: подымался все выше и выше, скрылся и больше не появлялся. Немного спустя послышались крики, шум, стрельба, оглушительный грохот. С вышины падали где человеческая голова, где отрубленная рука или нога, где рассеченное на части человеческое тело. Смотрим, падает и наш акробат, тоже разрубленный пополам.

Царь огорчился, и все мы опечалились. Пришли жена и двое детей акробата, взошли на костер, сгорели, а пепел их развеяли, — так принято у индусов.

Однако мгновение спустя в воздухе снова мелькнул акробат и соскользнул по веревке на землю. Ему рассказали обо всем, что произошло, и о том, что его жена и дети преданы сожжению. Он ответил:

— Я не видел никакого сражения и не слышал никаких криков.

Царь выразил ему соболезнование, облачил его в царские одежды и накинул ему на плечи соболью шубу. Акробат подошел, чтобы склониться перед царем, тряхнул полою — и оттуда выпала живехонькая его жена, тряхнул другой полой — и выпали дети. Все были поражены и сказали:

— Такого акробата и свет не видал! Царь щедро одарил его и отпустил.

Покинул я те места и пришел в страну Туниджари. Тамошние люди — искусные волшебники и чародеи. И как бы ни был умен человек, пришедший в их страну, он ничего у них не выведает.

В незапамятные времена кто-то выломал скалу в большой горе, пробил во мраке сводчатый ход длиною в один день пути, пристроил у входа большие железные ворота и наложил па них такое заклятье: открываться им только один раз в год, оставаться открытыми шесть часов и снова закрываться. В глубине пещеры положил он переплетенные книгой пергаментные листы, на которых записаны были на арабском языке заклятья и волшебства.

Тот, кто хочет изучить их, должен взять с собою годовой запас пиши и свечей и стать перед дверью. Когда дверь раскроется, он войдет и останется на целый год в пещере. Каким бы могучим заклятьем человек ни хотел обладать, он найдет его там и перепишет; какому бы волшебству ни хотел выучиться — познает его там. Через год, когда дверь откроется, оп выйдет из пещеры и совершит все, что захочет.

Я был в тех краях и слышал обо всем этом, по своими глазами не видел.

Некий врач воспитал ученика. Врач этот, оказывается, побывал в той волшебной пещере, потом в нее проник и его ученик и выучился еще более удивительным чародействам.

Оба врача были индусы. Ученик отправился в столицу. Увидал он там юношу, и тот ему очень понравился: он был хорош собою, статен, но при этом худ и желт, красота его утратила свой блеск, розы превратились в шафран. Ученик врача спросил его:

— Что с тобою, брат, чем ты болен? Скажи, я тебя вылечу.