Чтение онлайн

– Я провожу тебя. Если он забыл про тебя, нашел себе другую, ты станешь моей женой.

– А как же Льювина? – только и смогла выдохнуть сейдкона.

Сейчас он меньше всего думала о жене Неквисона, но сказать что- то надо было.

– Ее судьба – не твоя забота! – отрезал воин. – Согласна?

– А если он помнит?! Если он ждет меня?! – ведьма все еще надеялась найти хоть какую- то отговорку.

– Ты проведешь со мной ночь, – слова падали в темноту, тяжелые, как камни. – От заката до рассвета.

Мешочек с табличками, висевший на поясе, тихо гремел под пальцами. Будь возможность, стоило бы раскинуть руны, посмотреть, что ждет впереди… Но времени на это не было. Да и сейдкона чувствовала, что промолчи она еще чуть- чуть – и откажется, а значит – Альв так и не узнает о решении тинга, никогда не вернется во фьорды.

– Когда отправляемся? – даже эти короткие слова дались с трудом

– Собирай вещи. Выходим на рассвете.

Сейдкона судорожно кивнула, сама не зная, правильно ли она поступает, резко развернулась на каблуках – взметнувшийся волной плащ, расшитый самоцветами, ударил о дверной косяк, дробно застучал самоцветами – но Тенгиль перехватил ее за запястье:

– Погоди… Обет дай. Не хочу обмануться.

Гедрид зло сжала губы – вот уж клясться ей меньше всего хотелось, – но Неквисон смотрел настойчиво, – и сейдкона вздохнула:

– Именем Вератюра и даром своим клянусь – исполню сговор. Доволен?!

– Я не просил призывать старых богов, – хмыкнул воин. – Второй клятвы было бы достаточно.

– Старых?! – вскинула голову Гейдрид, пытаясь рассмотреть в темноте глаза собеседника. – Ты тоже, как и Льювина, веришь в нового?

– Я верю в свой топор и свою удачу, – ухмыльнулся Тенгиль. – Боги высоко, и им нет дела до нас. Пусть сами разбираются, кому править во фьордах… Иди, собирай вещи, тебе рано вставать.

***

Ведьма проснулась задолго до рассвета. Ветер завывал в печной трубе, приблудившаяся девчонка тихонько хныкала во сне… Гейдрид медленно подошла к Аудню, опустилась на колени возле лавки, на которой спала юная диса.

В темноте лица незваной гостьи было не разглядеть, но всхлипывания ее с каждым мигом становились все громче.

Ведьма медленно провела ладонью над головой девчонки, собирая, комкая в ладони струящийся над ложем плохой сон. Тот мокрой тряпкой хлестнул по коже, расплескиваясь в разные стороны.

Сейдкона тихо ругнулась, а у стены послышалось тихое хихиканье. Блеснули алые точки глаз- угольков.

Никак, мара, повелительница плохих снов, пожаловала.

– Пошла прочь отсюда, – сухо приказала Гейдрид.

Злое хихиканье стеклянными колокольчиками зазвенело по дому:

– Она моя. Ее сны мои. Ее тревоги мои.

– Здесь нет твоей власти, – отрезала ведьма.

Мара скользнула вдоль кровати, полоснув обрывками савана: Аудню громко всхлипнула и забормотала:

– Мама! Мама! Мамочка…

Ведьма поджала губы, рывком встала и, подойдя к двери, ведущей на улицу, распахнула ее в ночь.

Северный холодный ветер ворвался в комнату, заставив зачихать слабый огонь, горящий в открытом очаге. Гейдрид остановилась на пороге, оглянулась на так и не проснувшуюся девчонку и отчеканила, стараясь не повышать голоса, чтоб не разбудить дису:

– Законы Скании запрещают находиться в доме без разрешения хозяина. Все живущие и неживущие в подлунном мире связаны накрепко старыми законами. Убирайся прочь, мара, ты – не моя гостья.

Всплеск серого савана ударил стылым ветром. Ночной призрак зашипел, протяжно и ядовито, метнулся из стороны в сторону и, чудом не задев саму сейдкону, рванулся вон из дома.

Фритьофдоттир покосилась на сереющее небо и зашла в дом: скоро Тенгиль прибудет, пора готовиться к отъезду.

…В отличие от сейдконы, Неквисон в дверь постучаться не боялся. От бойкой дроби, казалось, даже дом покачнулся, а сидевшая на краю лавки Аудню и вовсе сжалась в комок и выронила расческу.

Ведьма неодобрительно поджала губы и шагнула навстречу гостю.

– Готова к поездке? – Тенгиль даже поздороваться не удосужился.

Гейдрид окинула его долгим взглядом, задержав взор на лице: на щеке у воина красовались четыре длинных свежих царапины, словно кошка лапой полоснула:

– Никак Льювина против похода была? – насмешливо заломила бровь ведьма.

Собеседник зло сжал зубы:

– Я ее к отцу отправил. У супружеской кровати и в дверях дома о расставании сказал.

– А как же приданное возвращать будешь? – фыркнула ведьма. – Опять же, повода для развода нет – значит, кровников в роду у Вефреда Сигурдсона себе нажил. Не побоишься назад, во фьорды вернуться?

Неквисон заломил светлую бровь:

– А зачем мне возвращаться, если я тебя в жены на материке возьму?

Гейдрид не нашлась, что сказать, хватанула ртом воздух и, сухо обронив:

– Жди, сейчас выйду, – вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.

Вышла из дома ведьма не одна. Следом за нею шагнула, боязливо косясь на Тенгиля, хрупкая девчонка в синих одеждах. В длинные волосы были вплетены нанизанные на кожаные ленточки стеклянные бусины, а на кончиках прядей были завязаны узелки.

– Ученицу себе взяла? – прищурился Неквисон. – Не поздно ли?

То, что девчонка пришла в сейдконы недавно было видно невооруженным взглядом: перчаток из кошачьей шкуры пока не выдали, из украшений на плаще – всего один аграф… Сколько она у Гейдрид живет? Месяц? Два?

– Тебе какое дело? – окрысилась ведьма.

– Да вот думаю, не старовата ли она? Ты к тетке Эриннборг лет в семь пришла.

– У нее дар к рунам только недавно открылся, – сухо откликнулась сейдкона.

Тенгиль понятливо кивнул: