О современном лиризме, Анненский Иннокентий Федорович

О современном лиризме

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

Голубая спальня, шабли во льду, [134] александрийские систры [135] и тирские красильщики, черная женщина, которая качает ребенка и поет:

…если б я был фараоном,купил бы я себе две груши:одну бы я дал своему другу,другую бы я сам скушал. [136] («Сети», с. 797)

и вдруг тут же

Светлая горница — моя пещера.Мысли-птицы ручные: журавли да аисты;Песни мои — веселые акафисты;Любовь всегдашняя моя вера. [137] (ibid., с. 95)

134

… шабли во льду… — «Сети», с. 9, 37.

135

… александрийские систры… — В сб. «Сети» напечатан цикл «Александрийские песни». Систр или систра — древний египетский музыкальный инструмент.

136

… тирские красильщики, черная женщина… Если бы я был фараоном… — «Что за дождь! Наш парус совсем смок…»

137

Светлая горница — моя пещера… — Из цикла «Путник».

или:

Я вспомню нежные песниИ запою,Когда ты скажешь: «воскресни».Я сброшу грешное бремяИ скорбь свою,Когда ты скажешь: «вот время».Я подвиг великой верыСвершить готов,Когда позовешь в пещеры;Но рад я остаться в миреСреди оков,Чтоб крылья раскрылись шире.Незримое видит окоМою любовьИ страх от меня далеко. Я верно хожу к вечернеОпять и вновь,Чтоб быть недоступней скверне. [138] (ibid., с. 112 сл.)

Я знаю, что тут не без лукавства. Но для нас-то, когда мы осуждены вращаться среди столь разнообразных книжных, надуманных попыток вернуть веру или ее очистить, — разве не должна быть интересна и эта попытка опроститься в религиозном отношении, найти в себе свой затерянный, свой затертый, но многовековой инстинкт веры. Я расстаюсь с лиризмом Кузмина неохотно вовсе не потому, чтобы его стихи были так совершенны. Но в них есть местами подлинная загадочность. А что, кстати, Кузмин, как автор «Праздников Пресвятой Богородицы», читал ли он Шевченко, старого, донятого Орской и иными крепостями, — соловья, когда из полупомеркших глаз его вдруг полились такие безудержно нежные слезы-стихи о Пресвятой Деве? [139] Нет, не читал. Если бы он читал их, так, пожалуй бы, сжег свои «праздники»…

138

Я вспомню нежные песни… — Из цикла «Мудрая встреча».

139

…стихи о Пресвятой Деве. — Имеется в виду поэма Т. Шевченко «Мария» (1859). Анненский противопоставляет изысканным, искусственным стихам М. Кузмина на библейскую тему естественную простоту великого украинского поэта; следует учесть еще, что в поэме Шевченко традиционная библейская тема трактуется в нарочито земном плане с элементами проповедничества в духе социализма (недаром поэма впервые была напечатана в России лишь в 1907 г.).

Но, во всяком случае, трудно ожидать, чтобы многие из «молодых» так гордо и резко, как Сергей Маковский, [140] разом оборвали со стихами, особенно в случае столь же заметного успеха своего первого сборника. Где разгадка? Может быть, разгадок даже две.

Вот первая:

В кругу друзей я небоюсь беседы оживленной,и гордо я не сторонюсьтолпы непосвященной.Ведь нет на свете никого,кто сердцем разгадаетбезмолвье сердца моего.

140

Маковский Сергей Константинович (1877–1962) — поэт и художественный критик, издатель журнала «Аполлон». После Октября — в эмиграции. См. письма Анненского к нему, с. 487 и др. Далее речь пойдет о сборнике Маковского «Собрание стихов». СПб., 1905 (далее: Собр. стихов).

Никто его не знает.Любовь пою я в тишине,но в песнях нет любимой.Любовь останется во мнеМечтою нелюдимой.Пусть этот мир, как рай земной,к блаженству призывает.Мой тихий рай всегда со мной,Никто его не знает.(Собр. ст., с. 50)

Вы подумаете, пожалуй, бегло скользнув глазами по этой пьесе, что перед вами лишь одно из общих лирических мест.

Так люди, плохо знающие по-французски, никогда не оценят ни тонкой и мудрой работы, ни многовековой культурности верленовского романса.

В действительности, перед нами — более, чем тонкая работа пера, Я думаю, что этот иронический натуралист — кто бы это подумал про Маковского? — положил перо, признав себя не в силах примирить свой безмолвный рай с тем самым городом, в котором с такой радостью он купает свою жизнь и где глаз эстетика любит не только открывать старое, но угадывать и еще неоформившуюся новизну.

Вторая разгадка, пожалуй, — это стихотворение «Speculum Dianae». [141] И в самом деле — с какой стати тут ритмы и рифмы? И разве же они часто — не один балласт для жадной и гибкой мысли критика?

* * *

От замолчавшего поэта прямой переход к певцу неумолчному. Он не встретил еще и тридцатой весны, Андрей Белый (раскрытый самим автором псевдоним Б. Н. Бугаева), [142] а вышло уже три его сборника стихов, и два из них очень большие. [143]

141

Зеркало Дианы (лат.).

«Speculum Dianae». — Собр. стихов, с. 112 («Как бледный сапфир в изумрудной оправе…»).

142

См. «Книгу о русских поэтах» М. Гофмана, с. 137, автограф.

[Гофман]. — Книга о русских поэтах последнего десятилетия. Под ред. М. Гофмана. М. — СПб., изд. т-ва М. Вольфа, 1909.

143

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев, 1880–1934) — поэт, прозаик, теоретик символизма;…вышло уже три его сборника стихов и два из них очень большие. — В 1909 г. А. Белым были изданы следующие сборники стихов: 1) Золото в лазури. Стихи. М. 1904; 2) Урна. Стихотворения. М., 1909; 3) Пепел. СПб., 1909.

Натура богато одаренная, Белый просто не знает, которой из своих муз ему лишний раз улыбнуться. Кант ревнует его к поэзии. Поэзия к музыке. Тряское шоссе к индийскому символу. Валерий Брюсов хочет поменяться с ним посохами, [144] и сама Зинаида Николаевна Гиппиус разрешила ему тему его четвертой симфонии. [145] Критика и теория творчества (статьи о символизме) идут так — между делом. И любуешься на эту юношески смелую постройку жизни. И страшно порою становится за Андрея Белого. Господи, когда же этот человек думает? и когда он успевает жечь и разбивать свои создания?

144

… Валерий Брюсов хочет поменяться с ним посохами… — См. стихотворение В. Брюсова «Андрею Белому» («Тебе дарю я жезл змеиный, / Беру твой посох костяной…») — Вн, с. 139; ответ А. Белого — «Встреча» («Урна», с. 20–21).

145

…тему его четвертой симфонии. — Белый А. Кубок метелей. Четвертая симфония. М., 1908, посвящение к этой книге.

В мою задачу не входят симфонии и прочая проза Белого, но и в стихах я все еще как-то не разберусь, а изучал их, видит бог, прилежно. Многое нравится… но нельзя не видеть и какой-то растерянности поэта, а потом… этот несчастный телеграфист с женой, которая «болеет боком»… [146] Живое сердце, отзывчивое, горячее, так и рвется наружу, слезы кипят (прочитайте в «Пепле» «Из окна вагона», с. 21). Жалеешь человека, любишь человека, но за поэта порою становится обидно.

146

Этот несчастный телеграфист с женой, которая «болеет боком»… — «Телеграфист» («Пепел», с. 22).

Безводны дали. Воздух пылен.Но в звезд разметанный алмазС тобой вперил твой верный филинОгонь жестоких, желтых глаз. [147] («Урна». 7909, с. 75)

Те же «жестокие, желтые очи» находим и у кабаков. («Отчаяние». «Пепел», с. 13)

А как вам покажутся такие стихи?

«Да, сударь мои: так дней недели семьЯ погружен в беззвездной ночи тень!

147

Безводны дали, воздух пылен… — «Маг».