Чтение онлайн

– Поживем – увидим.

– Я не могу брать на себя такую ответственность. Слишком хорошо их знаю. А уж сейчас это вообще ходячая смерть… Вот что… Я к тебе очень хорошо отношусь и не стану морочить голову. Они живут там же, где и я, этажом выше… Удрав из больницы, я, как тень, проскользнул в дом около трех часов ночи и не успел опомниться, как стоял в углу с револьвером у горла. Шварцы на тропе войны. Даже спят по очереди.

– Я служил в десанте, – проворчал Спартак.

– Детские игрушки твой десант, старина. Шварцы – настоящие тигры. Слыхал про фейерверк на севере?

Спартак кивнул. Этот фейерверк заслонял ему весь горизонт.

– Я не собираюсь их интервьюировать.

– Чего ж ты тогда хочешь?

– Чтобы ты одолжил мне оружие и дал адрес.

– Оставь это дело фараоном! У тебя нет ни единого шанса на тысячу. Хочешь прославиться?

Репортер покачал головой.

– Ну и мастер ты загадывать загадки, как я погляжу, – фыркнул Олэн.

– Мой лучший друг сейчас умирает в больнице. По милости Шварцев. Если ты такой же, как они, скажи сразу. И не будем терять время.

– Твой друг – фараон?

– Совершенно верно. Из уголовной полиции.

Олэн опустился на стул.

– Я знаю, о ком речь, – кивнул он.

– Мы вместе росли и вместе воевали, а теперь Поль умирает. Я должен что-нибудь сделать. Так надо. И никто, кроме тебя, не может мне помочь…

Спартак бессильно развел могучими руками.

– Я ничего не имею против твоего друга. По-моему, он чертовски хитер. Насчет галстука из кокосовых волокон было очень здорово придумано. Он знал, что мы с тобой видимся?

– Да, но дал мне слово и сдержал его.

– Погоди вешать нос, может, он еще выкарабкается.

– Если зазвонит телефон, я даже не посмею снять трубку, – признался Спартак.

– Мне надо подумать. Я тебе перезвоню, – сказал Олэн, надевая пальто.

– Ты отсюда не выйдешь, – спокойно предупредил репортер.

Его широкие плечи загораживали дверной проем.

– Не шути с такими вещами.

– Мне, знаешь ли, вообще не до шуток.

Олэн достал «смит энд вессон», некогда отобранный им у Бульдога.

– Я пришел сюда сам, по доброй воле, – напомнил он.

Спартак поглядел в черную дырочку дула.

– Это не западня, можешь меня спокойно убить.

– Не будем больше об этом. Пропусти меня. Я позвоню или вернусь.

– Но я не могу больше ждать… не могу…

Зазвонил телефон. Мужчины переглянулись. В конце концов репортер все-таки снял трубку, а Олэн сунул пистолет в кобуру. Он носил его, как всегда, на бедре.

На лбу Спартака выступили капельки пота. Немного послушав, он с трудом выдавил из себя несколько слов:

– Большое тебе спасибо… пока неизвестно… да, надеюсь… нет, не приходи… ты очень добра, еще раз, спасибо…

Он повесил трубку, рухнул на край кровати и утер лоб.

– Давай договоримся… – тихо проговорил Олэн (он не мог спокойно смотреть, как терзается Спартак). – Подождем, пока твой друг оклемается. Я верю, что так и будет. И тогда тебе не придется рисковать собственной шкурой при раскладе один к тысяче.

– А если нет?

– Тогда я тебе помогу.

– Я не хочу, чтобы ты впутывался в это дело. Мне нужно только оружие и адрес, – повторил репортер.

– Ладно, – согласился Олэн. – Можешь мне поверить, я вовсе не жажду лезть в петлю.

Чтобы не ставить Спартака в неловкое положение, он не протянул руки, а лишь кивнул на прощание и исчез.

В день побега король спаржи Робер снабдил его новыми документами. Кроме того, Олэн взял напрокат машину с откидным верхом и прямым приводом. На такой можно удрать от любой погони. Олэн специально ездил за ней в Версаль, опасаясь, что после его ареста полиция предупредила все парижские гаражи.

От Спартака Олэн сразу поехал в квартал Малакофф, оставил машину за воротами и тихонько скользнул в дом через парадный вход.

На втором этаже – ни звука. Олэн крадучись проскользнул к себе. Он уже подумывал, что, раз Шварцы даже не высунули носа, журналист мог бы незаметно войти хотя бы сюда, как вдруг младший братец пинком распахнул дверь. В руках он держал пистолет-автомат.

– А, это ты! – только и сказал он.

– Угу.

– Ничего нового?

– Да вроде нет… Вам тут не очень тоскливо?

– Обычное дело… в газетах что-нибудь есть?

– О вас?

– Дурацкий вопрос!

Олэн сунул ему пачку газет. Спартак больше ничего не писал, и это его огорчало.

– Пишут только о здоровье того молодого фараона, – проговорил Олэн, следя за реакцией Шварца.

Тот, слегка приподняв губу, оскалил желтые зубы.

– Чтоб он сдох!

Шварц бросил газеты на пол и отправился наверх.

– Пойду поздороваюсь с твоим братом, – сказал Олэн, идя следом.

Старший ждал за шахматной доской. Младший улегся напротив. Оба уже давно перестали бриться. И без того жестокие физиономии с отросшей щетиной приобрели совсем варварский вид.

– Если надо подкинуть немного бабок, не стесняйтесь, – предложил Олэн.

Старший подвинул шашку.

– Нет, пока нам хватает.

Они так и лопались от неуемной гордыни. Младший, в свою очередь, двинул шашку, но так и не убрал руку с доски.

– В газетах пишут, что тот легавый еще не подох, – буркнул он.

Олэн снова пошел к себе. С лестницы он слышал, как старший рассуждает о том, что у легавых очень толстая шкура.

Он принял ванну и отлепил со щеки последнюю корочку. Ранка слегка кровоточила, но завтра, пожалуй, он сможет показаться на глаза Бенедит.