Чтение онлайн

Большинство бейрутцев совершенно забыли о похищении Клео. Но об этом не забыла Катя. Она ждала со дня на день, что получит хоть какую-нибудь весточку. Звонила Пьеру, но не заставала его ни в банке, ни дома. Когда она отправилась на виллу, то ее не пустили даже во входные ворота. От Джасмин никакой помощи не поступило. Она была в трауре, занята приготовлениями к похоронам мужа. Ходили слухи, что погребение откладывается, потому что правительство боялось, что публичные похороны могут опять спровоцировать насилие.

Но Катя не сдавалась. Она каждый день звонила инспектору Хамзе, требуя от него сведений о ходе расследования дела Клео. Она посылала на дом Пьера телеграммы, подкупила управляющего его клуба, чтобы тот позвонил ей, когда там покажется Пьер. Но, казалось, что Пьер исчез с лица земли, пока однажды вечером, когда она вяло тыкала вилкой в блюдо своего ужина, в комнату не влетел Балтазар.

– Месье Фремонт, – выпалил он. – Он здесь… Осунувшийся, с дикими глазами, Пьер протиснулся мимо Балтазара.

– Вы слышали? – спросил он.

– Слышали что? Пьер, что стряслось?

– Меньше часа назад мне позвонил мужчина, который утверждал, что Клео находится у него. Он сказал, что отпустит ее, привезет домой, сюда…

Пьер дико озирался по сторонам, как будто ждал, что Клео в любой момент предстанет перед ним собственной персоной.

– Мне об этом ничего не известно. Расскажите мне подробно, что произошло.

Пьер проглотил большую дозу бренди и передал ей существо короткого разговора.

– Голоса я не узнал. Он сказал только, что Клео освободят и что я должен ждать ее здесь, у вас.

– Не понимаю, – удивилась Катя. – Мне никто не звонил.

– Должны были звонить, – настаивал он на своем. – Может быть, к телефону подходил один из слуг…

– Я была дома весь день. Повторяю вам: я не получала никакого такого известия.

– Они отпустят Клео! – вскричал Пьер с отчаянной убежденностью человека, пытающегося ухватиться за то, что почитал за чудо.

– Сообщили ли вы об этом в полицию?

– Нет! – крикнул он. – Он сказал, что убьет ее, если увидит полицейских.

Зазвонил телефон. Глаза Пьера уставились на Катю, которая, поколебавшись, подняла трубку.

– Посмотрите на дорогу перед вашим домом. Говорили очень холодным тоном. Кате показалось, что голос долетал из склепа. Катя сделала глубокий вдох.

– Сказали, на улице. На дороге, – прошептала она дрожащим голосом.

Пьер тут же бросился из комнаты, прежде чем его кто-либо смог остановить.

– Пьер! – крикнула Катя. – Это может быть ловушкой!

Она кинулась вслед за ним, выбежала на подъездную дорожку. За чугунными воротами, освещенными мертвенно-бледным светом луны, она увидела длинную фигуру, стоявшую посередине дороги. Вместе с Пьером Катя распахнула створки ворот и, спотыкаясь, выскочила на асфальтовое покрытие. То, что открылось их глазам, заставило их содрогнуться. Увиденная ими фигура и была Клео, которая стояла как вкопанная, вытянув вперед руки, держа перед собой большое туалетное зеркало.

– Клео… – прошептал Пьер.

Он успел сделать к ней два шага, прежде чем Клео повернула голову. Пьер отшатнулся. Катя впилась глазами в лицо Клео… вернее, в то, что стало с этим лицом. Под каждым глазом пролегли два длинных шрама. Они протянулись по щекам, надо ртом, к скулам. Много мелких порезов, покрытых запекшейся кровью, разрисовали ее нос и лоб. Варварское увечье было сделано так продуманно, что Катя поняла: никакие пластические операции не вернут былой красоты, уничтоженной ножом.

– Они дали мне зеркало, чтобы я могла взглянуть на себя, – хрипло выдохнула Клео. – Я рассказала им все, но они меня все равно изувечили. Пьер, пожалуйста, помоги мне, спаси меня.

Клео шагнула вперед негнущимися, как у манекена, ногами, протянула руки к Пьеру. Он вновь отшатнулся от нее.

Клео замерла. Ее обезображенные губы задрожали, вечерний воздух разорвал дикий вопль, который с ветром отлетел в горы. Катю сотрясли рыдания. Зло и мерзость, выступившие из-за прекрасного фасада Бейрута, болезненно подействовали на нее.

Майкл прохаживался вокруг кровати, на которой возлежала Джасмин, обнажив свои роскошные телеса. Он присел на диван напротив кровати и закурил сигарету. Она перекатилась на бок. Ее голос звучал низко, с возбужденных губ слетали слова.

– Наконец мы добились всего того, чего хотели. Луис мертв, а вместе с ним и зуамы. Город в состоянии хаоса, и скоро ты станешь президентом Ливана. – Джасмин провела ноготком пальца по ступне Майкла. – И мы соединимся.

Да, подумал Майкл. Это входило составной частью в сделку. И эту часть уговора он собирался сдержать, потому что Джасмин была фатальной женщиной. Она заподозрила за много месяцев вперед, что Туфайли сочтет недопустимым ее влияние на Луиса. Поэтому она разработала план, чтобы устранить и его, и Луиса. В первом случае она уничтожала угрозу себе, во втором – человека, которого презирала, но который все равно превратится в национальное божество для поклонения, уважение и мистическое отношение к которому неизбежно перейдет и на вдову, а уж она придаст законность кандидату, который появится, чтобы занять место мужа.

«Однако, – размышлял Майкл, – она бы не смогла сделать это без меня».

Джасмин разработала превосходный план, но она не могла точно знать, когда нанести удар. Ирония заключалась в том, что именно страсть Набила Туфайли к мальчикам позволила решить эту проблему. Майкл отправился к двум старикам на площадь Мучеников, которые покупали и продавали детей. Он попросил их найти особых двух мальчиков, которые бы очень увлекли Туфайли. Таких мальчиков доставили в Бейрут, обмыли, одели, откормили, объяснили, что от них хотят. Им так вбили в голову поучения, что они могли повторить их даже во сне. Им обещали, что после выполнения этого задания их отправят в дома стариков, похотливость которых ослабла, где они будут выполнять роль, скорее, приживал и помощников, нежели украшения для спальни.