Чтение онлайн

Эти птицы стали для Зои не просто хобби, но и настоящей страстью. Хотя все ее питомцы были рассажены – поодиночке или попарно – по клеткам, украшенным богатым орнаментом, она часто выпускала то одного, то другого из них ненадолго полетать, так как над атриумом была натянута прочная проволочная сетка. Сейчас у нее жили две золотистые канарейки, желтогривый и краснолобый амазоны, пара амазонов с голубыми грудками и любимица хозяйки – какаду по кличке Мадам. Зоя питала к своим птицам нежную привязанность, словно к родным детям.

Всякий раз, когда Зоя устраивала вечеринку, клетки с ее питомцами запирались, поскольку атриум был излюбленным местом отдыха ее гостей. Он непосредственно примыкал к огромному банкетному залу. С восточной стороны дома находился большой плавательный бассейн, намеренно расположенный таким образом, чтобы по вечерам он оказывался в тени.

Дом создавался в расчете на большое количество гостей. Хотя Зое нравилось быть в одиночестве – когда она сама того желала, – ей доставляло удовольствие и общество людей, она никогда не упускала подходящего случая за ними понаблюдать.

Ей не понадобилось много времени, чтобы приобрести славу «хозяйки Оазиса». Она предлагала гостям только самые лучшие вина, на ее приемах подавались блюда, приготовленные первоклассными поварами, и у нее собиралась, как правило, весьма интересная публика.

Еще до того, как Клиника стала для нее камнем преткновения, Зоя любила приглашать в свой дом людей с противоположными взглядами – их взаимные препирательства забавляли ее, помогая отвлечься от повседневности. Если же столкновение грозило перерасти в неприятную сцену, она сразу же вмешивалась и обрывала спорщиков на полуслове. У нее это неплохо получалось.

Хотя спиртного на приемах всегда бывало в избытке, Зоя установила одно незыблемое правило – не предлагать и не потреблять никаких наркотиков, будь то даже марихуана. Она могла до некоторой степени терпимо относиться к пьянству, но если кто-то из гостей становился слишком шумным или затевал ссору, ему или ей предлагали немедленно покинуть дом.

Хотя у Сьюзен Ченнинг была собственная скромная квартирка, одна из четырех спален в особняке Зои всегда находилась в ее распоряжении, и, поскольку ей предстояло помочь хозяйке с приготовлениями, она провела ночь перед приемом там.

Сьюзен, Зоя и Дик Стэнтон почти весь день потратили на то, чтобы привести дом в порядок. Дик чувствовал себя в своей стихии, расставляя вазы с цветами, время от времени смахивая воображаемую пылинку то там, то здесь и немало досаждая Хуаните Ромеро, домоправительнице и кухарке Зои. Хуанита была вдовой неопределенного возраста. Не питая пристрастия к острым, жирным блюдам родной мексиканской кухни, она оставалась худой, как жердь. Хуанита уже успела привыкнуть к постоянным придиркам Дика, и потому большую часть их с добродушным видом игнорировала.

В пять часов вечера прибыли бармен и официанты из ресторана, и Зоя оставила Дика наедине с его новыми жертвами, в то время как она сама и Сьюзен удалились, чтобы принять душ и переодеться к приему.

Первые приглашенные уже начали появляться, когда Сьюзен вошла в гостиную в легком белом платье, оставлявшем одно плечо обнаженным, с алой розой у выреза. Девушка хорошо знала их всех, так как они были сторонниками Зои в ее борьбе. Взяв бокал белого вина, она обошла комнату, здороваясь с друзьями. Среди гостей можно было встретить людей самого разного возраста: от молодежи, готовой с энтузиазмом лезть в драку по любому поводу, до почтенных пенсионеров, противостоящих Клинике потому, что она нарушала размеренность бытия, которую они предполагали обрести, переселяясь в Оазис. Сьюзен как раз беседовала в углу гостиной с пожилой супружеской четой, когда заметила Зою. В своем красном платье она выглядела настоящей королевой. Хозяйка дома приветствовала в этот момент вновь прибывшего гостя – молодого человека, небрежно одетого, с резкими чертами лица и чуть взлохмаченными волосами. Его лицо не было знакомо Сьюзен, однако понравилось ей с первого взгляда.

Извинившись перед собеседниками, она не без труда выбралась из гостиной и направилась через банкетный зал к бару, куда Зоя повела этого молодого человека. Сьюзен остановилась возле хозяйки, с интересом разглядывая незнакомца. Во всем его облике чувствовался немалый жизненный опыт, и она обратила внимание, что передвигается он с изяществом атлета. На его лбу Сьюзен увидела хмурую складку и явственно ощутила его недовольство от пребывания здесь. Без сомнения, этот гость явился сюда против воли.

Когда молодой человек взял у бармена стакан «Чивас Ригал» со льдом, Сьюзен коснулась руки Зои.

Та повернула голову:

– А, это ты, дорогая! Я хочу тебя кое с кем познакомить. Доктор Ноа Брекинридж, это Сьюзен Ченнинг, мой лучший друг и самая верная помощница.

Доктор протянул Сьюзен руку и взглянул ей прямо в глаза.

– Здравствуйте.

Его рукопожатие оказалось довольно сильным, и Сьюзен почему-то почувствовала себя не совсем уютно под проницательным взглядом его темных глаз. Желая стряхнуть ощущение скованности, она попробовала показаться легкомысленной кокеткой:

– Тот самый симпатичный доктор Брекинридж?

Он, похоже, пришел в замешательство:

– Прошу прощения?

– Насколько я понимаю, вы не читаете колонки Синди Ходжез в «Инсайдере»?

– Нет, если только это зависит от меня.

– Недавно она упомянула ваше имя в своих «Новостях». «Этот симпатичный доктор, Ноа Брекинридж…» – так, если не ошибаюсь, она выразилась на ваш счет.

Сьюзен вдруг почувствовала себя идиоткой. И надо же ей было сболтнуть такую чушь! Возможно, Брекинридж – человек серьезный. В конце концов он ведь доктор! А теперь он примет ее за какую-нибудь пустышку.

– Симпатичный! – Брови его приподнялись, и он не-ожиданно рассмеялся. Сьюзен была поражена тем, как мгновенно преобразилось его лицо. Когда Ноа смеялся, он казался моложе и проще. – Она так и написала: «симпатичный»? Вы полагаете, мне следует обратиться в суд с иском за клевету?

У Сьюзен заметно отлегло от сердца. По крайней мере у него есть чувство юмора.

– Я бы не советовала. Для такого иска вам не хватает убедительных оснований, и потому вы окажетесь в проигрыше.

– Уж не знаю, должен ли я воспринимать это как комплимент или… – Он не отрывал от нее внимательного взгляда.