Чтение онлайн

Единственными свободными мужчинами, которые попадались ей на глаза, были шоферы грузовиков и строительные рабочие. Грязные проходимцы, их главные интересы в жизни сводились к футболу, пиву и интрижкам с женщинами – любыми, какие только подвернутся под руку, причем, как правило, именно в таком порядке.

Энергично встряхнув головой, Синди вернулась к работе. На этой неделе у нее возникли проблемы с содержанием колонки. Никаких свежих новостей о знаменитостях из Клиники не поступало. У нее имелся там свой осведомитель, которому она платила по пятьдесят долларов за любые полезные сведения, однако после Лейси Хьюстон и Билли Рипера среди поступивших в Клинику или выписавшихся оттуда не оказалось никого из тех, кто мог бы представлять для нее интерес. По данным ее источника, вскоре после прибытия Лейси Хьюстон там появился еще один пациент, мужчина, однако его появление было окружено завесой секретности, и пока что его личность установить не удалось. Синди обладала безошибочным чутьем на разного рода скандалы, и оно подсказывало ей, что этот таинственный пациент, судя по всему, – лицо значительное. Если в самом скором времени она не получит новых сообщений от своего осведомителя, придется заняться этим делом самой.

Синди пролистала свои заметки. У нее были источники информации на обоих побережьях, однако ни один из них не предоставил ей на этой неделе сколько-нибудь пикантной новости. На глаза попалась запись в блокноте о поступлении в Клинику Тодда Ремингтона. Какое-то время Синди размышляла над ней, но потом решила не давать ей хода. Кому интересно знать, что актер вроде Ремингтона, чьи лучшие годы были давно позади, вынужден пройти курс лечения от алкоголизма? Вероятно, большинство ее читателей даже не вспомнят это имя.

Ей придется ограничиться несколькими слухами, особо оговорив, что они поступили из непроверенного источника. Использование подобных слухов всегда чревато судебным иском за клевету, однако именно такого рода судебные преследования весьма способствовали процветанию «Инсайдера». Владелец газеты полагал, что дополнительное число подписчиков, которых привлекали пикантные подробности подобных процессов, более чем окупало расходы на адвокатов, защищавших бульварный листок в суде.

Отто Ченнинг ворвался в кабинет начальника полиции без стука. Дарнелл, поглощенный бумажной работой, в досаде поднял на него глаза.

– Отто, неужели твоя матушка не говорила тебе, что, прежде чем войти в дверь, нужно постучать? Или ты не видишь, что я занят?

– Я займу всего лишь несколько минут твоего драгоценного времени, Тед, – отозвался Ченнинг с едким сарказмом в голосе. Не дожидаясь приглашения, он опустился на стул.

Вздохнув, Дарнелл откинулся на спинку своего кресла.

– Ладно, Отто. Что тебе от меня нужно?

– Думаю, ты и сам это отлично знаешь. Прошло уже много времени, а я все еще не имею от тебя никаких сведений насчет Зои Тремэйн. Ты уже должен был получить ответ на запрос по поводу отпечатков пальцев.

– Ответа пока еще нет, – беззастенчиво солгал Дарнелл и подавил вздох. Теперь он обречен. Начальник полиции и сам не понимал, что побудило его вступиться за Зою Тремэйн, однако дело обстояло именно так. – Я не звонил потому, что мне пока нечего тебе сообщить.

– Проклятие! – Ченнинг ударил себя кулаком по бедру. – Я готов был биться об заклад, что об этой особе сохранились данные в полицейских архивах.

Дарнелл невозмутимо положил руки на стол.

– Что ж, выходит, ты проиграл пари, Отто.

– Да, по-видимому, – кивнул Ченнинг. Какое-то мгновение он угрюмо смотрел на свои сложенные на коленях руки, затем вдруг оживился: – Ну, тогда нам придется действовать по-другому. Пусти в ход тот метод, который я уже предлагал тебе раньше.

– Ах, оставь, Отто! Я не могу арестовать кого бы то ни было за один-единственный плевок на тротуар. Такое можно видеть только в фильмах о не в меру ретивых шерифах.

– Нет, можешь, и ты сделаешь это. Ты же начальник полиции! Сфабрикуй обвинение, если все остальное окажется бесполезным. И не прекращай слежку за моей дочерью.

Дарнелл смотрел на Ченнинга с отвращением. Ему все это было не по вкусу.

– Итак, Тед? – произнес Ченнинг с вызовом. – Неужели мне нужно напоминать тебе о том, что поставлено на карту? Если оппозиция будет нарастать и поднимется шум на всю страну, это отпугнет людей как от Клиники, так и от самого Оазиса. А пресса проглотит все это с потрохами. Газетчики – те же стервятники, слетающиеся на запах падали, и положительные стороны вопроса их нисколько не волнуют. И кроме того, как я уже говорил, речь идет не только о судьбе Клиники. Если им удастся добиться своего, это притормозит дальнейшее развитие Оазиса. Инициатива по ограничению роста города уже заставила многих подрядчиков отступиться. А это неизбежно отразится на наших карманах.

Дарнелл отвел взгляд в сторону. Алчность – вот что двигало людьми вроде Ченнинга, мэра Уошберна и… да, и его тоже. И хуже всего то, что он не испытывал особой нужды в деньгах. У него нет семьи, и ему не на кого их тратить, кроме самого себя. Однако начальник полиции был прочно связан с Ченнингом и Уошберном. Не деньги, а власть – вот к чему он стремился. Но для того чтобы добиться этой власти, ему пришлось стать их сообщником. Теперь же они напоминали зловещих сиамских близнецов с тремя головами.

– Если я арестую их по пустячному обвинению, – заметил Дарнелл, – то они будут отпущены на поруки, прежде чем за ними захлопнется дверь тюремной камеры.

– Мне на это ровным счетом наплевать. – Ченнинг сопроводил свои слова выразительным жестом. – Я хочу, чтобы им не давали покоя. Каждый раз, когда Тремэйн, Сьюзен или кто-нибудь еще из их шайки посмеют открыть рот, наседай на них. Если так будет повторяться всегда, рано или поздно они отступятся. Я-то знаю эту породу людей.

«Вот уж не думаю, что ты знаешь Зою Тремэйн или даже свою собственную дочь», – подумал Дарнелл.

– Хорошо, Отто, пусть будет по-твоему, – отозвался он устало.

День близился к вечеру, и Зоя сидела в прохладной тени атриума с сигарой и стаканом коктейля. Мадам примостилась на столе и клевала семечки подсолнуха прямо из рук хозяйки. Это время суток Зоя любила больше всего. Хотя было довольно жарко, невыносимый зной от раскалившейся за день пустыни несколько спал. Зое нравилась жара, и это стало одной из причин, побудивших ее поселиться в Оазисе. В более холодном климате она всегда страдала от озноба, который словно пробирал ее до самых костей. Очевидно, многие пожилые люди испытывали то же самое, и поэтому так называемый Солнечный пояс пользовался огромной популярностью среди пенсионеров.