Чтение онлайн

Аглегарисий мрачно смотрел вниз, наблюдая, как правнук Дейша с каменным лицом обнимает сперва Вааша, а потом и Ссадаши. В другое время ему показалось бы происходящее невероятно смешным, но сейчас у него дико раскалывалась голова. Те, кто утверждал, что у богов не бывает похмелья, дико ошибались.

Рисий постарался вспомнить, что вчера произошло после того, как они с Гетом завершили своё представление в последней из общин. В памяти возникло измождённое лицо молодого бога и его умоляющий взгляд: «А может, не надо?». Судя по гудящей голове и сладковатому запаху бабских духов, идущему от одежды, он, Рисий, решил, что надо.

Память немного покочевряжилась, но потом всё-таки выдала воспоминания о прошедшей ночи. Губы Рисия искривила ухмылка. Отметили они удачное завершение большого дела на славу. Перед глазами весёлым хороводом закружились пузатые бутылки вина и разноцветные женские юбки. Вспомнился и Гет, который смиренно уходил следом за молоденькой красавицей.

Аглегарисий довольно улыбнулся и, зажмурившись, припомнил самые сладкие моменты прошедшей ночи. Давно он так не гулял...

Открыв глаза, бог удовлетворённо посмотрел на идущее на закат солнце и решил, что жизнь прекрасна, даже несмотря на похмелье. Некоторое время он прислушивался к птичьим трелям, доносящимся из-под кровли дворца, где вездесущие птахи навили гнёзд, к грозным рыкам, идущим из глубины Логова, и глядел на медленно, но неотвратимо приближающуюся грозовую тучу. Тихо вздохнув, Рисий огорчился, что нельзя поспать на крыше: в сезон дождей был риск проснуться по ноздри в воде.

Неожиданно Аглегарисий нахмурился и озадаченно потёр лоб. На некоторое время он задумался, словно вспоминая что-то, а затем распахнул рот от ужаса и хлопнул себя по лбу.

Он забыл Гета в борделе!

Когда Аглегарисий появился на крыше дворца в очередной раз, но уже в сопровождении Гетекария, стояла глубокая ночь, а черепица была влажна от недавно прошедшего дождя.

Рисий, не обращая внимание на сырость, плюхнулся на задницу и мрачно посмотрел на стыдливо мнущегося Гета. Даже в темноте древний бог мог различить общую потрёпанность его наряда и многочисленные тёмные отметины на шее и даже запястьях. На голове у молодого бога топорщилось что-то похожее на птичье гнездо, а на ногах красовались две разные туфли: одна его собственная, а вторая цветастая женская. И ведь даже по размеру подошла!

– М-да, - протянул после некоторого молчания Рисий.
– От тебя я такого не ожидал.

Гет застенчиво шмыгнул носом и уставился себе под ноги.

– Слушай, мож, тебе тогда жениться?
– неожиданно предложил Аглегарисий.
– Баажгана, богиня разящей справедливости, как раз в одиночестве. Характера у неё выше крыши. Она и тебя в обиду не даст, и за твоими дурными последователями присмотрит.

– Рисий, ты меня прости, - застенчиво начал Гетекарий, - но на Баажгане нельзя жениться. За неё можно только выйти замуж.

Аглегарисий сперва посмотрел на него с недоумением. Потом смерил оценивающим взглядом внушительную мускулатуру на своей левой руке и уставился в пустоту, словно что-то представляя. И через некоторое время был вынужден согласиться со своим юным подопечным.

– Эх, - древний озадаченно почесал голову.
– Нет, ну я до сих пор поверить не могу. Ну неужели ты не мог им отказать? Ты же с ними со всеми...
– он запнулся.
– А с некоторыми и не по одному разу. А кое с кем и не по два раза! Как можно быть таким безотказным?!

Гетекарий смущённо почесал засосы на шее и робко пробормотал:

– Ну они же просили...

Глава 13

Наагасах Вайриш и Миссэ вернулись спустя почти три недели. Дарилла увидела запылённых нагов, поднимающихся по лестнице, из окна гостиной, где они с Оисишей пили травяной отвар.

– Доаш, Миссэ вернулся, - сообщила девушка охраннику, который притворялся статуей в углу комнаты.

Тот сразу же поднялся и, приблизившись, выглянул в окно. Вполне бодрый вид брата его удовлетворил, а отсутствие незнакомых лиц и вовсе обрадовало. Значит, Миссэ повезло куда больше, чем наагасаху Вайришу.

Наагасах же выглядел опустошённым. Дарилла не могла с такого расстояния рассмотреть выражение его лица, но оно было белым как мел. Плечи его были удручённо опущены вниз, и по ступеням мужчина поднимался очень медленно, сильно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Значит, скоро будет собрание наагаришей, - тихо протянул Доаш.

Дарилла поджала губы. Риалаш рассказывал ей об этом, и девушке казалось странным, что наагашейд обязан уведомлять своих вассалов о том, что у него появился ещё один правнук. Но хоть ей и было сложно это понять, она не посмела возмутиться вслух: чужая страна - чужие обычаи. У нагов и отношение к детям было несколько иное, нежели в Нордасе.

В тот день, когда Дарилла познакомилась с Оисишей и с кое-кем ещё из родственников мужа, Риалаш наконец-то завёл с ней обстоятельный разговор о том, чего можно ожидать от его семьи. Он не сказал, но, видимо, полученный укус дал ему понять, что нервы жены на пределе. Дарилла, вспоминая о том поступке, каждый раз начинала испытывать мучительный стыд, хоть и Оисиша ей потом сказала, что посчитала её поведение весьма забавным, но не странным: в этой семье сложно выглядеть странным на фоне остальных её членов.

Семейство Ширрадошарр в плане характеров оказалось весьма разношёрстным. Уже слушая про крепкую и весьма удивительную, если брать во внимание их непохожесть друг на друга, дружбу между наагалеями Ваашем и Ссадаши, Дарилла слегка приуныла, осознав, насколько наивным было её желание понравиться семье Риалаша. Невозможно понравиться сразу стольким разным нелюдям. Кому-то всё равно придётся не по вкусу. Она только зря потратила нервы. Дарилле пришлось смириться, что кто-то всё равно посчитает её недостойной спутницей для Риалаша. Да и вообще, она только мужу должна нравиться!

Хоть это открытие и принесло девушке некоторое разочарование, но в то же время ей стало как-то легче. И когда вечером к ним в гости проползла сестра Риалаша Амарлиша, Дарилла даже почти не испугалась. Ну только если чуть-чуть и больше от неожиданности. Она так и не разобралась, действительно ли испугалась или застыла в тот момент от восхищения. Донгеша, казавшаяся Дарилле, несмотря на её преступление, самой прекрасной девушкой из всех ею виденных, вдруг стала невзрачной и тусклой на фоне чувственной и хищной красоты жены наагариша Делилониса.