Обьект
Шрифт:
И Эван оказался в уютном, тёплом салоне. Ароматы изысканных, дорогих духов словно бы поцеловали его обоняние. Водитель закрыл дверцу за Эваном, сам разместился на переднем сиденье, и вот машина поехала.
"Всё же жизнь полна неожиданностей" — думал Эван. "Вот нежданно-негаданно настал самый важный день в моей жизни".
А вслух спросил у водителя:
— Скажите, а сама Мэрианна ездит в этой машине?
— Да, конечно, — не оборачиваясь к нему, ответил водитель. — Это один из любимых её автомобилей.
Опять-таки долго они ехали, опять-таки из мрачных трущоб выехали в лучше освещённые, престижные районы Аркополиса. Через заднее стекло Эван увидел, что машина с охранниками следует за ними…
Они объехали высоченное, выкрашенное в блестящую лазурь здание, и оказались в затенённом дворе, где у бетонной стены высилась груда пустых ящиков. Место казалось мрачноватым, и Эван вспомнил предостережение Шокола Эза.
Но водитель произнёс:
— Не волнуйтесь, пожалуйста. По настоятельной просьбе Мэрианны Ангел, мы вынуждены соблюдать инкогнито. Никто не знает, что Мэрианна сейчас находится в гостинице "Столп Аркополиса", никто не знает, что вы подъехали к чёрному ходу этой гостиницы. Но на сто двадцатом этаже для вас забронирован номер класса люкс. Сейчас мы туда и поднимемся.
Водитель выскочил из машины и распахнул перед Эваном дверцу. Вместе они прошли к неприметному входу, где их тоже поджидали, приветствовали кивками охранники.
А вот и лифт — даже и этот, ведущий от чёрного хода лифт был роскошным — бесконечно отражал зеркальными стенами Эвана, водителя и случайно попавший в этот лифт ящик с почерневшим, ссохшимся помидором…
Водитель набрал на клавишах цифру «120» и нажал «старт». Лифт стремительно помчался вверх.
Эван хотел ещё что-нибудь спросить у водителя, но так волновался, что не находил нужных вопросов. В голове билась мысль: "Главное — сильно не робеть, а то окажусь перед Мэрианной Ангел полным идиотом".
Подъём закончился, дверцы распахнулись, и Эван оказался в закутке широкого, обитого алым бархатом коридора (всё же это был не основной, а вспомогательный лифт).
Водитель взял Эвана за руку, и быстро провёл его к двери, на которой висела золотая табличка с номером. В руке водителя уже был ключ. Он открыл дверь — легонько подтолкнул Эвана в спину, и сказал:
— Приятно вам провести время.
За спиной Эвана щёлкнул замок, быстро удалились по коридору шаги шофёра.
Ну а Эван стоял в прихожей, которая размерами своими раз в пять превышала его жилище, а по убранству — стоила всего сто двадцать седьмого района. И, несмотря на то, что Эван был хорошо одет — он все почувствовал себя слишком бедным, слишком грязным для всей этой роскоши.
Что же ему было делать? Куда деваться? Он сжимал и разжимал кулаки, топтался на месте. Он волнения у него даже начала кружиться голова.
И тут из входа в залу, большую часть которой Эван не мог видеть, раздался голос:
— Ну что же ты стоишь, милый. Проходи, пожалуйста. Я уже заждалась тебя.
Конечно, это была Мэрианна. Не чувствуя ног, Эван бросился в залу, и там замер поражённый.
В этой просторной, воистину дворцовой зале не было электричества, но зато мерцали сотни, а, может тысячи свечей. Эти свечи были расставлены на полках, возле колонн, на столе, возле занавешенного окна, возле огромной мягкой постели, на которой сидела совершенная голая Мэрианна Ангел, и страстными, внимательными глазами смотрела на Эвана. И, когда увидев её в таком виде, Эван споткнулся и перевернул несколько свечей, она залилась громким, чувственным смехом…
Эван ползал по полу и нарочно медленно ставил упавшие свечи. Он боялся поднять взгляд, боялся увидеть наготу Мэрианны, но он, конечно же, и жаждал увидеть эту наготу вновь.
И тут услышал её властный голос:
— А ну-ка поднимись и посмотри на меня, мой неиспорченный дикарь.
Весь пунцовый от смущения, Эван встал на ноги, и повернулся к Мэрианне, неотрывно разглядывал её наготу. Мэрианна пошире раздвинула ноги, чтобы он мог видеть и её выбритую промежность…
Эта немая сцена продолжалась более двух минут. Наконец, Мэрианна вновь рассмеялась и повелела:
— Ну а теперь раздевайся, мой милый дурачок.
Эван хотел ещё что-то сказать, но от волнения из него вышел только невнятный звук.
Мэрианна вскрикнула:
— Раздевайся же скорее! Я уже заждалась! Я приказываю тебе!
И Эван трясущимися, почти не слушающими его руками снял сначала пиджак, затем ботинки и рубашку.
— Теперь штаны… та-ак — хорошо… штаны отложи в сторону, а то они от свечей загорятся.
Теперь Эван стоял перед Мэрианной в одних трусах. От смущения он готов был провалиться сразу через сто двадцать этажей гостиницы "Столп Аркополиса".
— Теперь, конечно, снимай трусы, — не унималась Мэрианна.
— Нет, это все не так. Это по-другому должно происходить, — хриплым голосом проговорил Эван. — Ты, может, путаешь меня с кем-то?
— Как же — путаю? Ведь я хорошо запомнила твою вчерашнюю речь. Ты жаждал встречи со мной, по твоему взгляду я поняла, что ты влюблён в меня. Мало ли у меня поклонников?.. Но ты мне показался действительно интересным. И вот ты здесь. Вот твои мечты осуществляются…
— Разве это мои мечты… — вздохнул Эван.
— А теперь подойди ко мне! Ближе! Ещё ближе! Я приказываю…
Так Эван подошёл вплотную к постели.
— Сядь рядом со мной, — произнесла Мэрианна.
Эван снова было начал упрямиться, но Мэрианна взяла его за запястье, и усадила рядом с собой.
Пунцовый Эван сидел потупившись, а Мэрианна улыбалась и разглядывала его тело. Вот положила ладонь на его грудь и медленно повела ладонь вниз.
Спрашивала нежно, томно:
— Ну что же ты такой напряжённый? Чем ты недоволен?
— Такого не должно быть, — тихо, неуверенно говорил Эван. — Это минутная страсть. Она пройдёт. А я не за этим стремился к тебе. Мы должны общаться, сочинять стихи, мы должны улететь отсюда…
Пальцы Мэрианны проскользнули Эвану в трусы, одновременно её лицо оказалось рядом с его лицом, и она, мягко целуя его в губы, приговаривала:
— Это все очень глупо, что ты сейчас говоришь, мой миленький… Ведь всё равно, все о чём ты говоришь сведётся вот к этому, что сейчас между нами происходит. Разве не ради этого блаженства ты стремился ко мне?..
— Нет, — чувствуя возбуждение, простонал Эван.
— Тише, молчи, — закрыла ему рот поцелуем Мэрианна. — Вот этой своей наивностью ты мне и нравишься. Расслабься, расслабься… вот… хорошо… Увидишь, я тебя плохому не научу…