Чтение онлайн

Все в нем обычно было —

худоба,

разрез калмыцких глаз,

косая челка,

но он глядел задуманно и четко —

вы помните, %

Быковы Хутора?

И он ушел...

Переплывал чужие реки

и жадно воду пил из этих рек.

Но все-таки,

покуда в человеке

жив край родной,

жив этот человек.

Все забывают —

и друзей

и женщин.

Наука забывания хитра.

Вас не забыл он,

но все меньше,

меньше

вас вижу в нем,

Быковы Хутора.

Мы все чего-то стоим до поры,

пока мы помним, как в краю родимом

полынью пахнут мокрые полы

и дышит ветер травами и дымом.

И вы под окна наши приходите,

края родные,

если плохо нам,

с собою реки детства приводите

и вызывайте нас по именам.

Мы —

ваше нсразбуженное эхо.

Будите нас —

пора уже,

пора...

Станция Зима,

ты слышишь это?

Вы слышите,

Быковы Хутора?

1957

* * *

ЛЕД

Я тебя различаю с трудом.

Что вокруг натворила вода!

Мы стоим,

разделенные льдом,

мы по разные стороны льда.

По колено в воде леса.

Клен шатается,

бледный,

худой.

Севши на воду,

голоса

тихо движутся вместе с водой.

Льдины стонут и тонут в борьбе,

и, как льдинка вдали, ты тонка,

и обломок тропинки к тебе

по теченью уносит река...

1957

ВЯТСКИЕ ПОЛЯНЫ

В дорогу тянет, ох; как тянет!

И не могу заснуть,

и

в грудь

скребется острыми когтями

куда-то тянущая грусть.

Есть город Вятские Поляны,

а в нем есть домик и скамья...

Из экспедиции полярной

когда-то мимо ехал я.

Я помню — вышел я устало,

и плечи свежестью свело,

а в небе медленно светало,

но не было еще светло.

Все было призрачно-лиловым,

и босоногий оголец

с прилипшим листиком лавровым

мне дал соленый огурец.

Над смутной речкой утомленной

рыбак виднелся на скале,

а у стены свежебеленой

сидели двое на скамье.

И было, словно откровенье,

свеченье синего платка,

и чуб чумазый на коленях,

и в чубе белая рука.

Она тихонько нагибалась,

шептала что-то в тишине

и озаренно улыбалась

рассвету, поезду и мне...

В дорогу тянет,

ох, как тянет!

И не могу заснуть,

и в грудь

скребется острыми когтями

куда-то тянущая грусть.

Я город Вятские Поляны,

возможно, буду проезжать,

и будут улицы туманны,

и где-то кони будут ржать.

Увижу с грустью удивленной

рыбак все тот же на скале,

и у стены свежебеленой

все те же двое на скамье...

1957

* * *

ХУДОЖНИЦЫ

В плащах и курточках вельветовых

в лесу тревожно молодом

сидели девушки с мольбертами

над горько пахнущим прудом.

Я руку за спину закладывал,

плечами ветви отводил,

в мольберты жалкие заглядывал

и потихоньку отходил.

Болела печень у натурщика —

за два часа совсем он скис,

и, губы детские надувшая,

одна из них швырнула кисть.

Встав на валежины корявые,

решила скуку прекратить,

и две, особенно кудрявые,

веревку начали крутить.

Они через веревку прыгали,

полны шального озорства,

I

II от девчачьей этой придури

с деревьев сыпалась листва.

То дальняя, то заземленная

веревка шлепалась под гам,

и платьица зазелененные,

взлетая, били по ногам.

Девчонки пели с детской жадностью,

садились ноги разувать,

и к ним не чувствовал я жалости,

что не умеют рисовать.

Летя в траву, от смеха корчились,

друг с другом весело дрались,

а через час искусство кончилось —

за кисти девушки брались.

1957