Чтение онлайн

Очевидность ответа сомнений не вызывала. Диана встала и, больше не раздумывая, направилась в лечебный блок. Хотя это и не была клиника отца, но Карла Винчестера достаточно хорошо знали в медицинских кругах, поэтому его имя должно было сыграть определенную роль и помочь дочери, о которой он, вероятнее всего, и думать забыл. Это вряд ли пришлось бы по душе отцу, но сейчас Диану нисколько не волновали подобные вещи.

Вечером того же дня Диана сидела в палате сестры и следила за ее сердечным ритмом, воспроизводящимся на экране монитора. Она проголодалась, но уходить не хотелось. Как сказала медицинская сестра, Эми могла прийти в себя в любую минуту, и Диана не хотела упускать этот момент.

Раздался легкий стук в дверь, и почти вслед за ним в палату заглянула Стефани, Диана даже не успела ответить.

— Ну, как дела? — поинтересовалась она.

— По-прежнему.

Диану безусловно порадовал приход подруги, но она была бы просто счастлива, если бы увидела на ее месте мать или отца. Она позвонила родителям и Стефани почти в одно и то же время, с тех пор прошло уже много часов. Сообщение в отсутствие Стефани принял автоответчик, а секретарша отца пообещала отыскать родителей и передать просьбу Дианы позвонить в больницу как можно скорее.

Стефани вошла, держа в одной руке зеленого цвета вазу с цветами, а в другой какую-то забавную игрушку.

— Извини, что не приехала сразу: прочитала твое послание только около получаса назад. Брала интервью у парня, который жонглирует цепными пилами и… — Она увидела Эми и в ужасе умолкла, потом подошла ближе. — Господи, ты же сказала, что она попала в аварию.

Когда Диана звонила Стефани, она не могла рассказать обо всем и только сообщила, что Эми в больнице.

— Это была не авария.

— Что тогда?

— Ее кто-то сильно избил.

Смысл этих слов дошел до Стефани не сразу, наконец она все поняла и возмутилась:

— Но кто же это сделал?

— Не знаю.

— Значит, того мерзавца не задержали? А кто ее нашел?

— Я, — Диана отвела Стефани подальше от кровати и рассказала то немногое, что знала сама.

— Ты думаешь, что она… — Стефани попыталась подыскать нужные слова. — Ты хочешь сказать, что Эми пыталась покончить с собой, когда этот тип ушел? — закончила ее мысль Диана.

— Понимаю, что у тебя для беспокойства оснований больше чем достаточно, но если бы дело ограничивалось только алкоголем и таблетками, было бы легче предположить, что произошел несчастный случай.

— Мне приходило в голову все то же самое, — сказала Диана, — анализы показали, что она приняла пять или шесть таблеток.

— Но мне показалось, ты говорила, что нашла пустой пузырек?

— Наверное, их там столько и было. Мысленно Диана снова и снова возвращалась к событиям этого утра. Она старалась проанализировать каждую деталь, даже самую незначительную на первый взгляд. Недостающие звенья Диана пыталась воссоздать самостоятельно и, если не находила в них смысла, принималась думать заново.

— Я не знала, что она опять начала пить.

— Эми не пьет, по крайней мене не пила до вчерашнего вечера. — Диана скрестила руки на груди и прислонилась к стене. — Там была небольшая бутылка. Если бы она решила покончить с собой, то выпила бы гораздо больше. И если в пузырьке оставалось только пять-шесть таблеток, Эми бы этим не ограничилась.

По лицу Стефани Диана видела, что не убедила ее.

— Эми никогда не останавливалась на полпути, а доводила все до конца. Если бы она решилась на самоубийство, можно не сомневаться, ей бы это удалось.

— Понимаю, тебе хочется найти разумное объяснение всему случившемуся, — мягко заметила Стефани, — но ты пытаешься объяснить логически то, что не поддается логическому осмыслению. Так тебе не удастся ничего добиться. — Она сняла пиджак и положила его на край кровати. — А как восприняли это родители?

Если бы на месте Стефани был кто-то другой, Диана попыталась бы приукрасить правду, но от нее она не захотела ничего скрывать.

— Я просила им передать, но они еще не звонили.

— Мне казалось, что они должны появиться здесь по крайней мере, чтобы пресечь слухи. В больнице до сплетен так же много охотников, как и среди журналистов.

— Возможно, Гленда не смогла их разыскать. — Диана все-таки пыталась найти повод для оправдания. — Я надеялась… — Она умолкла. К чему слова, если им обеим ясно, что Эми безразлична родителям.

— Знаю, что ты имела в виду, — Стефани понимающе взглянула на подругу, — но в обозримом будущем такие надежды вряд ли сбудутся.

— Если бы они хоть один раз поддержали Эми, просто проявили к ней участие, это значило бы для нее так много.

— Пора перестать обманывать себя, да и ее тоже. Из твоих слов я поняла, что родители не стали бы очень убиваться, если бы Эми удалось задуманное.

Диану покоробила жестокая прямота Стефани, но возражать она не стала.

— Они никогда не любили Эми. Для меня так и осталось загадкой, зачем им понадобилось удочерять ее.

— А ты когда-нибудь спрашивала их?

— Нет.

Ее с детства приучили к мысли, что действия и слова родителей не подлежат обсуждению. Как и полагается воспитанным девочкам, Диана верила в то, что ей говорили, и не сомневалась, что родители всегда поступали правильно. Но очень часто Эми засыпала в слезах, и не раз Диана приводила к себе в комнату плачущую сестру, чтобы ее успокоить. В представлении Дианы родители имели причины относиться к Эми с холодным равнодушием и ругали ее для ее же пользы. Их нежелание прощать она объясняла стремлением дать Эми заслуженный урок.

— А тебе не кажется, что пришло время задать им этот вопрос?

— Не знаю, будет ли сейчас от этого польза, — не задумываясь, ответила Диана. Такой ответ сначала укоренили в сознании восприимчивого ребенка, теперь она, уже взрослый человек, тянулась к нему, как к спасительному кругу, движимая инстинктивным желанием любой ценой сохранить мир и согласие или пусть даже хотя бы видимость этого.

— Ты не ответила на мой вопрос. Разве Эми не имеет права знать, зачем ее удочерили?

— Наверное, ты права. Я выберу подходящий момент и обязательно…