Чтение онлайн

Эта фраза осталась единственной цензурной в длинном монологе, обращённом ко всем причастным к экспериментам в чернобыльской зоне отчуждения. Меченый его не прерывал, периодически кивая в знак согласия с предложенными товарищем экзекуциями.

Его тоже давненько так не прихватывал страх, ведь к другим опасностям он уже вроде привык, и знал, как поступать в том, или ином случае, а тут вдруг снова пришлось побывать в шкуре беспомощного новичка, столкнувшегося с неизведанным, но плотоядным.

— Придётся возвращаться и идти к старому КБО, — спокойно произнёс он, когда пыл друга иссяк. — Будем надеяться, что там никакая нечисть, включая монолитовцев, ещё не свила себе гнездо.

— Сергеич, ты меня восхищаешь своей непробиваемой флегматичностью перед лицом любой численно превосходящей задницы.

— У человека, не имеющего выбора, нет причин для беспокойства, — пожал плечами сталкер. — Не помню чьё изречение, но сказано метко. Голову и в горячей ситуации лучше сохранять холодной.

— А когда мы у Болотного Доктора совет в Филях устроили, часом не про это КБО в связи с Лебедевым речь шла?

— Это ты недопонял: тем вечером разговаривали про лабораторию в подвале под новым Домом быта «Юбилейный», который на пересечении Спортивной и Лазарева. Старый же КБО стоит неподалёку на улице Курчатова и даже удивительно, но зловещей репутацией он до сих пор не обзавёлся. Однако там нам придётся всплыть по рубку и выбираться из города по поверхности — других коротких путей не осталось.

— После только что пережитого, я готов хоть по-пластунски, лишь бы все встреченные монстры были известного разлива.

Такое впечатление, что Судьба услышала капитана и решила на этот раз смилостивиться над товарищами, позволив им беспрепятственно осуществить задуманное. Однако на открытом пространстве дела шли намного медленнее, поскольку подолгу приходилось изучать окрестности, прежде чем переместиться от одного укрытия к другому. В один из таких моментов Жердев, окидывая здание Универмага первоначально невооружённым взглядом, чтобы выявить места, требующие особого внимания, узрел внутри нечто неординарное. Благодаря большим окнам, сквозь которые проникает достаточно света, на фоне светлой колонны выделялась сутулая и одновременно широкоплечая фигура, которая, кажется, тоже наблюдала за ними.

— Эй, Сергеич, взгляни сюда, — позвал он сталкера, обозревавшего другой сектор. — Что это за чудо в чёрном плаще с капюшоном? На наряженный манекен не похоже. Он не отрываясь смотрит в нашу сторону, хотя мы не должны быть видны из-за кустов. Как такое возможно?

Меченый поднял руку и медленно приветственно помахал. Неподвижная до этого клякса ответила тем же и неторопливо зашагала к ним через зелёный лабиринт, то и дело скрываясь из виду.

— Это один из «тёмных», — поставил диагноз сталкер. — Ему чтобы видеть нас растительность не помеха.

— И что теперь? Они же, как я помню, уже и не люди, а монстры.

— Ага. Ещё говорят, что у них окровавленные дырки вместо глаз, а для борьбы с обычными людьми они создали свою группировку под названием «Грех».

— Судя по неприкрытому сарказму — ты этому не веришь?

— Ну, не совсем. Я вполне могу поверить, что кто-то из сталкеров нашёл труп «тёмного» без глаз. Уж если кого из этих несчастных поймают, то пытают без жалости, чтобы узнать тайны Зоны, в которые эти мутанты иной раз действительно посвящены. Поэтому ничего удивительного, что пленному выжгли глаза калёным железом. «Тёмным» также наверняка приходилось, спасаясь от устроенной на них облавы или травли, убивать кого-то из числа преследователей. В результате, как обычно и бывает, с лёгкой руки сталкеров всякие кривые враки про «грешников» пошли в народ, обрастая от пьянки к пьянке новыми подробностями.

— Я всё понял, Меченый. Рассказывай теперь, как всё на самом деле. Видно же, что ты немало о них знаешь.

— В Зоне не одна и не две сотни самосёлов, которые не уехали отсюда при эвакуации или вернулись позже на родную землю. Кто живёт ближе к административной границе, от обычных людей не отличаются. Те же, чьи дома находятся в радиусе примерно пятнадцати километров от центра, в результате и стали Тёмными. Молодые из их числа не всегда, но часто, действительно отличаются внешне от нас с тобой. Кроме того, у многих имеются проблемы со здоровьем, от чего и пошли разговоры про кожу в нарывах и кровоточащие язвы. Всё-таки они выросли среди радиации, и никуда не денешься от этого. Однако должен заметить — без глаз я ещё ни одного не встречал. У большинства из самосёлов сердца Зоны, но отнюдь не у всех вопреки молве, действительно есть неординарные способности. Однако, что конкретно стало причиной появления оных, радиация или излучение, они и сами не знают. Тёмные действительно привязаны к сердцу Зоны, но не чем-то мистическим. Мотив самый обычный человеческий, правда, в данном случае гипертрофированный — это их родина и они не смогли её бросить. Им тут лучше. Обычная психология.

— А что за способности у них?

— Тёмные чувствуют все аномалии и потому никогда в них не попадают. Это правда. Ещё они чувствуют биополе живых существ — хоть людей, хоть тушканов. Те, кто родился в Зоне, часто могут читать мысли, но только на относительно небольшом расстоянии. Нет, и никогда не существовало у них своей группировки. Про Грех выдумали сталкеры, а поскольку с Тёмными из посторонних общаются единицы, то и опровергнуть этот миф нет никакой возможности. Да и вообще вытравить полумистические суеверия и предрассудки почти невозможно, уж очень охотно люди во всю эту чушь верят. Журналисты же на Большой Земле ради красочного материала ещё и приврут с три короба. Самосёлы живут поодиночке или небольшими хуторками, а потому даже между собой общаются редко, и нет промеж них главного, который руководит остальными. По каким ещё байкам я не прошёлся, что ты про них слышал?

— Что пули их практически не берут.

— Это чушь, они также смертны, как и мы. Но поскольку они местные и знают тут всё как свои пять пальцев, то найти нужный им артефакт не составляет проблем. У промышляющих охотой и собирательством, в плащи почти всегда вшиты «мамины бусы». Бывает, что и не по одному артефакту, а как понимаешь — на точность попадания вражеских пуль это влияет прилично. Без таких мер предосторожности им не выжить, сталкеры ведь как видят «тёмных» — сразу огонь на поражение открывают. Разумеется, после такого «здрасьте», отношение местных к пришлым людям не улучшается. Кстати, самые сильные из них могут так сделать, что когда ты на них оружие направишь, то у тебя перед глазами всё поплывёт.

— Гипноз?

— Нет, что-то другое, попроще. Просто поддавливают на мозг и человек плывёт. Причём любой. Гипнозом и усыпить можно, и заставить сделать что-то, но далеко не на всякого он действует. Так что тут иное, да только кто скажет что? Тёмные для учёных — Терра инкогнито.

— А этот, который к нам идёт — он нас почему не опасается, если у них так с обычными людьми напряжённо?

— Сначала он заинтересовался и не стал прятаться, так как понял, что мы не сектанты. Понятно, что никто не будет поднимать шум, имея под боком базу Монолита. Затем он узнал меня и идёт поговорить. Нормальными отношениями надо дорожить, где бы ты ни был, а в Зоне особенно. Тебе тоже не повредит с ним познакомиться, хотя бы для расширения кругозора. Тем более это Леший — один из самых сильных «тёмных». Он как-то мне сказал, что все «тёмные», даже те которых я не встречал, знают, что я им не враг. Глядишь, и у тебя будет такая же репутация. В принципе, он сейчас, не приближаясь более, мог бы телепатически сказать всё, что захочет, и так же прочесть мои мысленные ответы. Расстояние уже позволяет. Но как-то это не по-человечьи что ли, опять же за руку по-мужски не поздороваешься, в глаза друг другу не посмотришь. Они ведь несмотря ни на что считают себя людьми, пусть и отличными от прочих.