Чтение онлайн

По мере приближения к Храму герцог утрачивал обычное восприятие и органы чувств последовательно изменяли ему. Он вдруг ощутил себя способным видеть со стороны собственное сознание и оно предстало бесконечным лабиринтом, расстилавшимся под тропой, по которой он продолжал двигаться, как заводная кукла. Это было похоже на видения, но уже не имело ничего общего со светом.

В тысячах комнат лабиринта мелькали образы, которые хранила память, исказившая реальность, – лица, интерьеры, ландшафты, пророчества, замки, химеры, – все, что было воспоминаниями и прошлым, а может быть, неизбежностью будущего. Незавершенный ощутил себя бесконечно далеким от этого адского роя, копошившегося в его сознании, вывернутом наизнанку неведомым хирургом.

Нечто проникло в его мозг и он оказался малой частью этого нечто. Оно искало ключи к нему, его жизни и смерти, взвешивая все «за» и «против», возможность впустить чужого в Храм и последствия своего выбора. Только в одном оно оставалось несовершенным – оно не знало этих последствий. Оно было идеальным сторожевым псом, потому что было не способно проникнуть внутрь самого себя. Оно охраняло вечность, но полностью отсутствовало в промежутках между появлениями чужих. Именно поэтому его нельзя было уничтожить. Может быть, его хозяин и был всеведущ, но оно ничего не знало о хозяине и собственном предназначении. Без сомнений и колебаний оно отделяло входящих в Храм от тех, кто должен был быть умерщвлен, и исчезало из Тени… Оно было лишено человеческих пристрастий и приятных заблуждений; оно дало ощутить Сенору свою нечеловеческую природу и прикоснуться к измененному им миру. Даже это эфемерное прикосновение ужаснуло Незавершенного. Вселенная внутри него оказалась темным, изнурительным и безнадежно неощутимым в обычном состоянии местом…

Потом все прошло, как будто Сенор вновь вернулся в привычный сон. Слух, зрение, осязание за несколько мгновений выткали назойливые узоры на ткани безатрибутного мира, но Холодный Затылок уже знал, что никогда не увидит и не ощутит его прежним.

Теперь он смутно догадывался, почему Крысиный Хвост привел его к Храму. Может быть, когда-то Тойнгха сам предпринял попытку проникнуть на невидимый остров и Храм отверг графа, Джелву, Меррадля, – всех, кто когда-либо побывал во власти Кладбищенской Крысы. Во всяком случае, Холодный Затылок не видел другого объяснения происходящему. Какая-то темная извращенная сила жутким образом пропустила его сквозь себя и причина ее благосклонности навсегда осталась для него загадкой.

Всего несколько дисков отделяли его от острова из голубого стекла с изящными рисунками трещин в прозрачной глубине. На острове был воздвигнут Храм, похожий на хрустальный замок и сиявший, как гробницы Мургуллы. Неподвижная вода вокруг острова казалась стеклянным зеркалом, отражавшим вездесущий свет…

Многочисленные отражения, вытянутые, искаженные, дробящиеся обступили герцога со всех сторон. Некоторое время он пребывал в растерянности, оказавшись в их предательском хороводе, а потом стал искать место, где отражения отсутствовали. Там, в хрустально чистой части пространства, мог находиться вход в Храм. Холодный Затылок прошел по зеркальному туннелю и очутился у начала анфилады комнат, уходящей в бесконечность.

То, что он увидел внутри этих комнат, удивило его, но не более. Ему показалось, что содержимое Храма не стоит тех усилий, которые нужно было затратить для того, чтобы достичь этого места. Но он не мог быть беспристрастным. Для него тело младенца означало всего лишь отсрочку, возможность чуть иначе провести остаток своих дней, да и то, – в лучшем случае, а для Хозяина Башни Зонтага, может быть, – почти вечную жизнь.

…Здесь были десятки, сотни, тысячи тел и они принадлежали существам многих рас, подобных человеку и весьма далеким от такого подобия. Некоторые из них не достигали длины его пальца, другие были огромны, как одушевленные колонны. Все они лежали аккуратными рядами в стеклянных нишах, всегда точно им соответствовавших, и, казалось, были погружены в вечный сон смерти, если бы не отсутствие в их телах малейших признаков распада. Они не дышали или, может быть, их дыхание было настолько замедленным, что Сенору было не под силу его заметить.

Все тела были нагими и, несмотря на разнообразнейшие размеры, безусловно принадлежали новорожденным существам. Впрочем, о многих из них герцог просто не мог судить, поскольку они представляли собой нечто совершенно чуждое. Такими были желтый камень величиной со скалу, белесые нити, растущие из лужицы маслянистой жидкости, и восхитительные по тонкости и изяществу создания, сложенные из миллионов кристаллов, похожих на снежинки. Кроме того, Сенор ощущал здесь присутствие еще кого-то, вообще не обладавшего твердой или жидкой плотью.

Несмотря на отсутствие видимой опасности, все это место оставалось чужеродным и враждебным человеку. Холодный Затылок не испытывал ни любопытства, ни почтения к этому хранилищу бессмертия. Все, чего он хотел, – это найти тело младенца, принадлежавшего к расе Хозяев Башни, и поскорее уйти отсюда. И он нашел его в шестнадцатой от входа комнате.

Тело младенца оказалось не по-детски худым и совершенным, словно мраморная статуэтка. Серая гладкая кожа блестела, как полированный камень. Веки были приоткрыты; казалось, что спящий сквозь узкие щели подглядывает за вошедшим в Храм. Одна из щелей отливала сгустившейся синевой, в другой угадывались черные тени нескольких мертвых зрачков.

Холодный Затылок был уверен в том, что не ошибся. Голова младенца была лишена волос, половые органы, которые были бы похожи на человеческие, отсутствовали, руки и ноги имели по шесть сухих удлиненных пальцев и очень напоминали конечности Хозяев Башни.

Когда Сенор поднял тело, оно оказалось неожиданно тяжелым и почти не изменило своего положения, – ноги остались вытянутыми, как будто были сведены судорогой… Герцог отказывался верить своей удаче. Тем более, что теперь ему предстояло действовать, чтобы спасти себя и свою драгоценную ношу от Кладбищенской Крысы и ее слуг. О том, как отыскать в Тени Зонтага, он старался не думать, – смутные предчувствия подсказывали, что тот сам придет к нему…

* * *

Поскольку иного способа покинуть остров для придворного Башни не существовало, он вновь ступил на тропу из стеклянных дисков, круто уходившую в неясную тьму за пределами окружавшего Храм голубого сияния. Однако теперь Человек Безымянного Пальца нес под Поющей Шкурой тело Спящего Младенца…

Все дальше и дальше уходил он от хрустального острова, пока не преодолел зону влияния невидимого и неощутимого стража Храма; тот напомнил о себе всего лишь еще одним помутнением рассудка.

На этот раз видения человека слились в его сознании с абсурдными и пугающими видениями еще одного существа, – может быть, это были образы, извлеченные из мозга ребенка, которого он нес…

Когда страж исчез, Сенор вернулся в привычную реальность и обнаружил себя идущим посреди голубых гробниц Мургуллы. Оглянувшись, он увидел позади пустоту, в которой исчезала тропа из стеклянных дисков, и безграничное сверкающее зеркало воды с пузырями куполов на поверхности. Нигде в пространстве не осталось и намека на Храм. Острова архипелага Круаг Кмедал обступали герцога со всех сторон.