Чтение онлайн

Я поднялся, держа связку негативов в одной руке, отпечатки в другой.

— А это еще что? — спросил он. Я снова насел на него:

— Фотографии. Пат, ты только что оказал мне большую услугу, и я не такая свинья, чтобы просить еще об одной. Но я хочу кое-что тебе обрисовать. Я нарисую тебе картинку, а ты сам ее назовешь.

Вот это, — я помахал карточками, — Хейдорова кормежка — за эти фотографии он получал или собирался получать деньги. Это фотографии людей, Пат, по большей части девушек и женщин, и среди них есть довольно гнусные.

Если в завтрашних газетах напишут, что в доме после перестрелки была найдена пачка фотографий, то в послезавтрашних будет длинный список самоубийц и еще более длинный — пропавших. Если в газетах ничего не напишут о фотографиях, списки могут быть короче, но ненамного. Кое-кто из сфотографированных знает, что здесь есть их снимки. Они решат, что полиция должна их искать. Действие этих фотографий мы знаем — чтобы избавиться от них, две женщины покончили с собой. У нас динамит в руках, Пат, и промолчат о нем газеты или напишут — он взорвет не одного человека и не одну семью.

Но допустим, Пат, газеты скажут, что, перед тем как ты застрелил Хейдора, ему удалось сжечь кучу бумаг и фотографий, от них остался только пепел. Нельзя ли предположить, что тогда самоубийств не будет? И что некоторые исчезновения последних месяцев прояснятся? Вот тебе картинка, Пат, — назови ее сам.

Вспоминая об этом, я думаю, что никогда в жизни я не был так красноречив.

Но Пат не аплодировал мне. Он меня изругал. Изругал подробно, желчно и с таким чувством, что стало ясно: я выиграл еще одно очко в моей маленькой игре. Он обзывал меня такими словами, каких я никогда не выслушивал от человека, сделанного из костей и мяса, — иначе говоря, от того, кого можно треснуть.

Когда он кончил, мы отнесли в соседнюю комнату бумаги, фотографии и книжку с адресами, лежавшую в сейфе, и положили в маленькую железную печку. К тому времени когда наверху раздались голоса и шаги полицейских, все это превратилось в золу.

— Ну, это уже точно последнее! — объявил Пат, когда мы кончили нашу работу. — И больше ты ни о чем не попросишь, доживи хоть до тысячи лет.

— Точно, последнее, — откликнулся я.

Мне нравился Пат. Он правильный малый. Шестым снимком в пачке был снимок его жены — бесшабашной, огнеглазой дочки кофейного магната.