Чтение онлайн

– Сейчас, пока школьный секретарь готовит нужные вам бумаги – всякие там анкеты и тому подобное, я вам представлю присутствующих здесь преподавателей. Меня зовут мистер Ридпэт. Я веду всемирную историю и, как вы уже наверное догадались, тренирую футбольную команду. Предмет мой вы начнете изучать лишь через два года, а вот на поле мы увидимся гораздо раньше. Далее. – Сделав шаг в сторону, он повернулся так, что лицо его оказалось в тени. – Здесь перед вами большинство учителей, с которыми вы встретитесь в этом году. С мистером Торпом, преподавателем латыни, вы будете иметь удовольствие познакомиться послезавтра. Латынь – предмет такой же обязательный, как футбол, английский или математика. Мистер Торп – великий педагог и, кстати, такой же несговорчивый, как я. Во время Первой мировой войны он был летчиком. Для вас большая честь учиться у мистера Торпа. Мистер Уэзерби, учитель математики, станет вашим классным руководителем. Со всеми проблемами можете обращаться к нему, хотя, поскольку он перебрался к нам из самого Гарварда, вряд ли он снизойдет до вашей чепухи.

Маленький человечек в роговых очках и изрядно помятом пиджаке, мешком свисавшем с плеч, поднял голову и улыбнулся.

– Рядом с мистером Уэзерби – преподаватель английского мистер Фитцхаллен. Он из Амхерста.

Моложавый, приятного вида мужчина – тот самый, что пошутил насчет школьного бардака, – поднял руку в приветственном жесте. Судя по выражению его физиономии, излияния мистера Ридпэта нагнали на него смертную тоску.

– Мистер Уиппл, история Америки. – Этот был совершенно лысым крепышом с личиком настоящего херувима, в яркой, но не очень чистой спортивной куртке. Эмблема школы была приколота к ней простой булавкой. Он поднял руки и потряс сплетенными кистями над головой в знак приветствия. – Мистер Уиппл представляет в нашей школе университет Нью-Гемпшира.

Ридпэт оглянулся в темный коридор. Лишь из-под одной двери пробивалась слабая полоска света.

– Ты ей не поможешь? – обратился он к Уипплу из Нью-Гемпшира. Тот, кивнув, исчез во тьме. – Через пару минут бумаги будут готовы, а пока можете поболтать.

Болтать мы, разумеется, не стали, а просто топтались в коридоре, пока мистер Ридпэт не окликнул нас:

– Ну-ка подойдите все сюда. Кто те двое, кому выделена стипендия? Поднимите руки.

Мы с Чипом Хоганом подняли руки. Все с любопытством посмотрели в нашу сторону. По сравнению с нами все остальные, включая даже Дейва Брика, выглядели просто богачами.

– Так-так.., ваши имена?

Мы назвались.

– Так ты тот самый Хоган, который в прошлом году победил на дистанции в семьдесят пять ярдов?

– Да, это я, – ответил Чип, забыв добавить обязательное "сэр", на что мистер Ридпэт почему-то не обратил внимания.

– Вы оба сознаете, я надеюсь, какую грандиозную возможность получаете?

– Да, сэр, – ответили мы в один голос.

– А остальные? Вы все это сознаете?

Нестройным хором новички ответили, что сознают.

– Вы все должны понять, что вам теперь предстоит трудиться так, как вы никогда не трудились. То же относится и к спорту: мы вас заставим играть так, как вам никогда еще не доводилось. Это я вам твердо обещаю. Мы сделаем из вас настоящих мужчин, достойных школы Карсона. Таких, какими школа могла бы гордиться. А у кого кишка окажется тонка, – тут он презрительно скривился, – тому придется иметь дело с мистером Торпом, и я таким ох как не завидую.

В коридор выплыла громадных габаритов пожилая дама, за которой следовал мистер Уиппл с ручным фонариком.

Дама, в коричневой шерстяной кофте и с поблескивавшим на носу пенсне, держала толстую стопку рассортированных и сложенных крест-накрест бумаг.

– Представляете, – сходу начала она, – нашла под копировальным аппаратом! Френчи не только чашки за собой никогда не моет, он даже не думает класть что-либо на место. – Не переставая ворчать, она с шумом опустила стопку бумаг на переднюю парту. – Помогите-ка мне разложить документы.

Учителя поплелись выполнять просьбу. Ридпэт объявил торжественно:

– А это миссис Олинджер, школьный секретарь. Прошу любить и жаловать.

Миссис Олинджер с достоинством кивнула, взяла у мистера Уиппла свой фонарь и удалилась.

– Разбирайте бумаги и заполняйте, – распорядился Ридпэт.

Выстроившись согласно его указаниям в цепочку, мы стали обходить парты с разложенными документами, забирая по одному экземпляру каждого.

Следовавший за мной парнишка что-то пробормотал. Ридпэт его расслышал и тут же взорвался:

– Как это нет карандаша?! Первый день в школе и без карандаша! Ну-ка напомни, как тебя зовут.

– Найтингейл, сэр.

– Ах да, Найтингейл, – с гримасой отвращения повторил Ридпэт. – Послушай, откуда ты такой взялся? Где ты учился раньше? В какой школе?

– В точно такой же школе, сэр, – промолвил Найтингейл своим девчачьим голосом.

– Что-о-о?!

– В Эндовере, сэр. Я учился в прошлом году в Эндовере.

– Я дам ему карандаш, сэр, – вмешался Том Фланаген.

Покончив с разбором бумаг, мы выстроились в дальнем конце коридора, в кромешной темноте, ожидая дальнейших указаний.

– По лестнице наверх, в библиотеку, – устало приказал Ридпэт.

Мы поднялись по лестнице туда, куда несколько минут назад удалилась миссис Олинджер. Ступени были освещены лучами предзакатного солнца, пробивавшимися сквозь окна-бойницы, а вот здесь окна между стеллажами были внушительных размеров, и, если бы не сумрачный интерьер, свойственный любой библиотеке, помещение просто сияло бы. К тому же наверху я заметил громадные люстры-канделябры, которые, надо думать, ярко горели в обычные дни занятий. Теперь же длинные ряды полок, уставленные книгами, в большинстве своем без суперобложек, придавали помещению пустынно-мрачноватый вид.

Широкие и длинные письменные столы, также из темного дерева, были расставлены в два ряда в центре свободной от стеллажей части помещения. Мы положили на них наши бумаги. Прямо перед нами находился стол библиотекаря, рядом с ним – отдельный стеллаж со словарями и справочниками, а также ящички картотеки. Миссис Олинджер наблюдала, как мы гуськом входили в библиотеку и рассаживались, а возле нее стояла незнакомая худая дама с завитыми белокурыми волосами; черное платье и очки в золотой оправе неплохо сочетались с ниткой жемчуга вокруг ее шеи. Последними вошли учителя и, разместившись за одним задним столом, тут же принялись переговариваться.