Чтение онлайн

Она босиком пробежала через двор, осторожно выглянула из-за угла и успела увидеть, как мужчины скрываются в дверном проеме справа. Женщина беззвучно последовала за ними. Когда настоятель подвел его к госпиталю, Фалконер бросил взгляд через плечо и заметил, как темная фигура выскользнула из-за угла. Несмотря на слабость зрения, он был уверен, что стройная фигурка принадлежала таинственной, запертой под замок женщине. Внутреннее чувство подсказывало ему, что с ее помощью он приблизится к разгадке исчезновения двух монахов и безумия, постигшего брата Питера, поэтому он порадовался, что она будет под рукой и вне досягаемости Джона де Шартре. Он пропустил настоятеля вперед и не забыл оставить открытой дверь больницы.

Сафира Ле Веске шлепала босыми ногами по следам мужчин, не замечая ледяного дождя, струившегося с небес. Она приближалась к желанной цели и думала только о пропавшем сыне. Когда мужчины скрылись в проеме двери на дальней стороне двора, она помедлила минуту в тени за выступом стены. Потом, уверившись, что они уже удалились от дверей, она пробежала по булыжной мостовой и остановилась у той же арки. Дверь осталась приоткрытой, и она сумела протиснуться в щель, не скрипнув петлями. Внутри при свете мерцающей свечи она разглядела сводчатое помещение, частично разгороженное деревянными простенками. Она слышала, как ворочаются и мечутся лежащие на соломенных матрасах. Шорох временами прерывался стонами, выражающими страдание, как телесное, так и душевное. Не в силах избавиться от подозрения, что попала в дом Лазаря, он содрогнулась. В конце помещения отдернутая занавеска открывала вход за перегородку, и оттуда лился яркий свет. Сафира увидела, что настоятель и приезжий склоняются над кроватью, всматриваясь в лежащего. Она на цыпочках подобралась ближе.

— Нельзя ли снять с него цепи? На вид он совсем плох.

Фалконера приводило в ужас обращение с несчастным сумасшедшим монахом. Тот был сильно истощен, сухая, как бумага, кожа туго обтягивала кости лица. А они приковали его к кровати кандалами, которые удержали бы и быка. Питер был равнодушен к этому бесчестью и спокойно спал на грубом одеяле, составлявшем всю его постель. Впрочем, одежда на нем была чистой и опрятной. Настоятель оглянулся на угрюмого монаха, сидевшего у ложа больного. Худой серолицый брат милосердия поджал губы и покачал головой.

— Боюсь, что нельзя, мастер Фалконер, — ответил настоятель. — Это брат Томас, наш травник, и я в подобных случаях доверяюсь его суждению.

Сообразив, что сказал лишнее, он поспешно оговорился:

— Не то чтобы он привык к случаям сумасшествия, как ты понимаешь. Этот случай совершенно необъясним для нас обоих.

Монах в знак согласия торжественно кивнул.

— Что касается его… изможденного вида, то он с друзьями просто постился и предавался аскезе. Возможно, слишком ревностно, но я не видел в том ничего худого. Как видите, мы переодели его в чистое и перевязали раны. Но что касается цепей, я согласен с братом Томасом. Так лучше… для Питера.

«Лучше для монастыря», — подумал Фалконер, но оставил эту мысль при себе. Он склонился над страдальцем, чтобы лучше рассмотреть лицо юноши. Внезапно глаза Питера широко открылись, и он сам уставился в лицо Фалконеру. Магистр-регент подумал, что их голоса разбудили спящего, и гадал, много ли тот успел услышать. Парень заговорил первым:

— Здравствуй, Адам.

Он, насколько позволяли кандалы, поднял руку и указал три точки над головой Фалконера.

— Один, два, три. Венец, мудрость и разум. Я вижу их.

— Ты мне льстишь, Питер. Но меня зовут Уильям, а не Адам.

Брат Питер задумчиво нахмурил брови и произнес:

— Значит, не Адам. Ну, ничего.

И тут же в его глазах мелькнула новая мысль. Он улыбнулся:

— Вы уже нашли Эйдо?

— Нет. Питер. Ты знаешь, где он?

Юноша хитро усмехнулся и отвел взгляд.

— Может, и знаю.

— А где Мартин?

Вопросы Фалконера, казалось, встревожили молодого монаха, и он застонал, потрясая цепями, словно хотел сбросить их с себя.

— Мартин? Он — темный серафим. Нет, нет, не говори о нем. Я побывал в Джезире и видел десять рангов ангелов. Я знаю.

Фалконер нахмурился. В болтовне безумца не было и проблеска смысла.

— Что тебе известно, брат Питер? Где они, твои друзья?

— О, он умер! Умер!

Бледное лицо молодого монаха исказил ужас, и он вцепился в рукав брата Томаса. Травник поспешно перехватил его кисть и выдернул рукав из пальцев больного. Сафира, затаившись в тени, со страхом ловила каждое слово Питера. Кто умер — Мартин или Эйдо? Отгоняя чувство вины, она молилась в душе, чтобы это оказался Эйдо. Кроме того, в отличие от терпеливого незнакомца, она видела смысл в бреде мальчика. Или ей так казалось.

— Что ты сделал с Менахемом? — пробормотала она и отступила подальше в темноту.

Фалконер тем временем обдумывал следующий ход. Если один из мальчиков мертв, где его тело? По словам настоятеля, после пропажи монахов они обыскали весь монастырь. И ничего не нашли. Но, если Питер не лжет, один из них умер, и его тело лежит где-то, а второй, стало быть, жив и, возможно, виновен в убийстве. Все произошло совсем недавно, и, по мнению магистра, оставшийся в живых — Мартин или Эйдо — не мог далеко уйти. Скорее всего, он затаился где-то, пережидая непогоду. Выглянув в окно, он увидел все те же струи дождя, а стигийская тьма, оставленная исчезнувшей с неба луной, озарялась лишь вспышками молний. Гром, словно голос рока, раздавался сразу вслед за вспышкой, показывая, что гроза прямо у них над головами. Страшный удар заставил брата Питера встрепенуться. Он забился в угол кровати, подтянув к себе цепи, и заговорил, произнося странные слова:

— Он на свободе — серафим тьмы, Самуил и все его келифоты…

Настоятель и брат-травник отшатнулись и испуганно перекрестились. Фалконер тоже привстал, потирая лоб в том месте, где просыпалась боль. Он незаметно вытянул из кошеля лист и разжевал его. Потом опустил взгляд на распростертого монаха и увидел страх в его глазах. Больше при настоятеле и его подручном он ничего не скажет.

— Настоятель Джон, если в монастыре действительно находится мертвец, его нужно как можно быстрее отыскать. Пока не встала к приме вся братия. Если вы вдвоем займетесь тщательными поисками, я могу побыть с Питером.

Томас сначала воспротивился его предложению, однако настоятель счел его разумным.

— Да, брат Томас, мастер Фалконер верно говорит. Надо найти тело, пока кто-нибудь не наткнулся на него случайно. К тому же цепи не позволят брату Питеру сбежать, если бы он и захотел.

Травник захватил одну из свечей, горевших у постели Питера, и первым отправился на поиски. Фалконер проводил их взглядом, с тревогой вглядываясь в темноту. Он не сомневался, что таинственная незнакомка подслушивала разговор с монахом, но теперь ее нигде не было видно. Он хотел бы знать, куда она подевалась и что делает.