Обитель Варн

Пролог

Двое мужчин стояли в дверном проеме и наблюдали за девушкой. Та сидела на краю

саркофага и щурила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на стоящем перед ней

предмете. Не получалось. Канделябр раздваивался, плыл, изгибался словно змей.

Девушка жмурилась и вновь смотрела перед собой, сосредотачиваясь на каком-нибудь

другом предмете. Тщетно. В комнату будто напустили дымовую завесу, и она укутала

не только вещи, но и память Лесс. О, да, как ее зовут, она знала. И еще одно имя

выучила — Бэфросиаст. Мужчина, что назвал ее Лесс. А еще она точно знала, что он

единственно важный Варн. Для нее и всего мира. Обо всем остальном и знать не

стоит — решила она, зевнув, и почувствовала острый запах постороннего.

Повернулась к входному проему, подслеповато щурясь, уставилась на остроносого

незнакомца, предостерегающе зарычала.

— Ого! Какая милая малютка! Еще не видит и не слышит толком, а уже агрессию

проявляет.

Бэф улыбнулся:

— У нее покладистый характер.

— Хм. Я так и подумал.

Вожак бросил на сородича насмешливый взгляд и шагнул к девушке:

— Успокойся, малышка, дядя Урва почти не опасен и абсолютно несъедобен.

— Точно! — заверил тот, прячась за спину вожака. Лесс перестала рычать и

преданно уставилась на вожака. Тот подал ей руку:

— Будем учиться ходить?

Лесс, не думая, вложила свою ладонь в руку вожака и встала. Качнулась, сделала

шаг и рухнула на плиточный пол.

— Осторожно, нос расшибешь, — предупредил кто-то голосом Бэф. А может, он сам?

Лес опять зевнула: не все ли равно? Ее подняли за шиворот и поставили на ноги.

— Еще раз. Не спеши. Некуда.

Девушка постояла, качаясь, как маятник. Посмотрела в стену в метрах пяти от нее.

Шагнула и впечаталась в каменную поверхность, сползла вниз, не понимая, а

впрочем, и не стараясь понять, как так получилось.

Кто-то засмеялся за ее спиной:

— Похоже мы здесь надолго, Бэф. На месяц, минимум.

— Не страшно. Если спешишь, можешь улетать, я не держу.

— Что ты! Пропустить самое интересное? Нет, я подожду.

Сильные руки подхватили девушку, понесли обратно к саркофагу. Перед глазами

проплыли серые пятна мраморной плитки пола, потом возникло что-то черное.

Бэф усадил девушку на край гробницы и повернулся к Урва:

— Похоже, у тебя появилась ученица.

— Э-э-э, — вытянулось лицо мужчины.

— Сам напросился. Меньше надо было свой нос куда не следует совать, —

склонился к нему Бэфросиаст, навис, давя возражения взглядом, комплекцией и

авторитетом.

— А я, собственно, в познавательных целях, кругозор, так сказать, расширить….

Но ты не волнуйся, все останется меж нами, — пролепетал Урва, выставляя ладошки.

Не довольный вид вожака беспокоил и рождал желание слиться с интерьером комнаты.

— А может лететь с малышкой. Я готов нести ее. Мне не трудно.

Лесс качнулась, пытаясь дотронуться до темного пятна, что привлекло ее внимание,

но лишь царапнула коготками воздух в сантиметре от брюк Бэфросиаста, и, не

удержав равновесия, с грохотом свалилась в саркофаг, неуклюже взметнув руками и

ногами. Две розовые ступни так и остались торчать, выглядывая наружу. Мужчины

дружно вздохнули, изучая выставленные на обозрение конечности, переглянулись.

Бэф нахмурился, Урва пожал плечами, придав лицу выражение кроткой озабоченности,

недалекого, но безобидного, в общем-то, существа.

— Я-то, что хозяин?

Бэфросиаст фыркнул и покосился на саркофаг — тихо, ни единого звука.

Мужчины заглянули внутрь — девушка спала в неестественной позе. Видимо, заснула

еще в падении.

— Н-да, — поджал губы вожак. Ткнул пальцем в сторону Лесс, приказывая сородичу.

— Займись.

И выплыл из комнаты.

Урва скорчил недовольную рожицу его спине, покосился на голые пятки девушки и

вздохнул:

— Займись… Легко сказать: малышня час бодрствует, двадцать три спит, —

приподнял двумя пальцами ступню девушки за мизинец, сдвинул и отпустил,

отправляя ногу внутрь гробницы. — Спи деточка. Дядя Урва не будет тебе мешать.

Глава 1.

Она сидела на узком уступе карниза огромного здания в стиле ренессанс и

вглядывалась в ночную тьму. Короткие волосы теребил холодный осенний ветер, но

она не чувствовала его касания, как не чувствовала вообще ничего. Ее гнал

инстинкт, как любое животное. И она подчинялась ему так же бездумно, как и

вожаку. Бэф сказал, Бэфросиаст приказал — вот и все лозунги, единственные

веления сердца — по воле Бэфа. И даже тени мысли восстать, воспротивиться нет.

Вопросов и ответов — нет, как нет удивления, страха, азарта. И нет тепла и нет

холода. Мир словно застыл в пустых зрачках черных, как осенняя ночь, густых, как