Чтение онлайн

— Поцелуй меня, Аддис.

— Я сделаю тебе больно.

— Пожалуйста, поцелуй меня.

Он осторожно прильнул устами к ее разбитым, опухшим губам и оставил на них нежнейший поцелуй. Слезы засверкали в ее закрытых глазах совсем не из-за боли. Он остался здесь, ее Аддис, смущенный и одинокий Аддис, влюбившийся в крепостную. Их тепло связывало их довольно долго, и она чуть не потеряла самообладание. Она наслаждалась этим чувством, пытаясь навсегда запечатлеть его в памяти. Посторонний звук прервал их. Она посмотрела влажными глазами на Томаса Уэйка, который стоял возле дверей. Аддис выпрямился, внезапно преобразившись в лорда Барроуборо, грозного воина, который смог захватить крепость ночью за три часа и держал в заложниках ребенка в борьбе за власть. Оба мужчины вышли, оставив ее в Солнечной комнате одну.

Все было так, как она предполагала. Узелок на веревочке его жизни снова завязался. Она ему больше не нужна, действительно не нужна. И наступил тот определенный момент, которого она опасалась, когда она либо должна покинуть его, либо уйти в тень. Глубокие вздохи, при помощи которых она пыталась бороться со своими слезами, мучили ее израненное тело. Облегчение пришло к ней только тогда, когда она заставила себя думать не о прошлом, а о будущем, о том, что ей предстояло.

Когда пришел Рэймонд, она уже приняла решение.

— Ты слышал? — спросила она. Он нахмурился и кивнул головой.

— Он сказал, что уверен.

— Он отдаст Брайана тебе? Ты ведь его дядя.

— Я еще его об этом не спрашивал, но боюсь, что нет. Правда его рождения всегда будет неопределенной. Аддис может отречься от него, но нет никаких других доказательств, кроме слов самого Аддиса. Когда Брайан вырастет, он может оспорить это, что будет опасно для власти законных наследников.

— Мужчина никогда не откажется от своей крови. Несомненно, Аддис прав.

Рэймонд пожал плечами.

— Вероятно. Но это могло быть его последней местью Клер. Говорят, она отвергла его, и я знаю, что она сопротивлялась браку. Если он ненавидит ее за это, то, возможно, не захочет сделать ее сына своим наследником.

Может ли он поступить так? Его отношение к мальчику не улучшилось, и он сказал как-то, что всякий раз, когда видит Брайана, он видит предательство.

— Ты знаешь, где он?

— Нет.

Она тоже не знает. Но она видела, в каком направлении они отправились, и знает время, которое потребовалось, чтобы привезти Брайана в укрытие.

— Я хочу сейчас же уехать отсюда, Рэймонд. Ты мне поможешь?

Он был ошарашен.

— Ты в неподходящем состоянии для поездки, Мойра. И Аддис…

— Сегодня, Рэймонд. Сейчас. Как только ты сможешь договориться о повозке. Несколько крестьян довезут меня туда, куда я хочу. Тебе не придется сопровождать меня.

— Мойра, ты ранена, у тебя шок. Ты любила мальчика, и эти новости беспокоят тебя. Подожди и поговори с Аддисом.

— Да, эти новости беспокоят меня! Но меня также беспокоит осознание того, что он захочет бросить Брайана, где бы он ни находился, оставить ребенка в одиночестве и лишить его родительской любви. Мне все равно придется уйти. Я пообещала, что увижу, как он входит в эти ворота и садится в это кресло, и я сдержала свое обещание. Новости о Брайане только укрепили мое решение.

Рэймонд вздохнул и покачал головой.

— В тебе всегда было гордости, как в троих вместе взятых женщинах, и ты делаешь черт знает что. Он не простит тебя, да и меня за то, что я помог тебе.

— Ты сделаешь это?

— Да, я сделаю. Во имя дружбы моей сестры с тобой, и так как ты пожертвовала частью своей жизни, чтобы спасти моего племянника, я должен тебе помочь. Ты что, не подождешь его, чтобы увидеться с ним напоследок? Чтобы попрощаться?

Если бы она увидела его снова, то, возможно, не захотела бы уезжать, даже ощущая разочарование и опасения, заполнившие ее сердце.

— Я уже попрощалась с Аддисом, которого я любила.

Она не заметила, выглядывая из маленького окна, как он зашел в комнату. Золото света послеполуденного солнца озаряло ее покрывало и заливало тело. Тонкая шерсть платья притягательно облегала округлые бедра. Стоя в дверном проеме, он видел ее профиль и молча наблюдал, как ее блестящие глаза пристально разглядывали что-то вдалеке, а красивая улыбка, играющая на губах, оживляла лицо. Она подняла одну руку с подоконника и помахала кому-то, затем выпрямилась и встала неподвижно, как часовой.

Она казалось ему оазисом мягкости в этом грубом мире, лучом света, озарявшим комнату ярче, чем солнечные лучи. Обе половинки его души уже начали приспосабливаться друг к другу, но ее присутствие вызывало в нем старое чувство безмятежности, и он с радостью принял ее успокаивающую грацию, усиливаемую воспоминаниями, связанными с ней.

Она не двигалась, но он точно знал, когда она поняла, что была не одна. Но даже тогда ее пристальный взгляд не оторвался от предмета ее наблюдения.

— Как ты меня нашел?

Он подошел к ней.

— Тебя не было в Лондоне, и твои люди не видели тебя с того момента, как мы уехали оттуда вместе весной. Тебя не было в Дарвентоне, и Рэймонд в конце концов убедил меня, что он не прячет тебя в Хоксвуде. Потом я вспомнил, что ты жила в Солсбери, когда была замужем, и я предположил, что, может быть, ты разгадала, что Брайан тоже здесь.

Он посмотрел в окно. Дом примыкал к стене аббатства, и с этого места был виден его двор. Группа мальчиков пинала друг другу мячик. Белокурые волосы самого младшего из них светились на солнце.

— Монахи не позволяют мне говорить с ним, но каждый день я смотрю на него из этого окна. Он знает, что я сейчас здесь, и высматривает меня, когда выходит во двор поиграть. Его маленькое лицо сияет улыбкой, которая говорит, что он знает, что он уже здесь не один.

Аддис взглянул вниз на ребенка, чье существование символизировало для него предательства намного худшие, чем то, как он был зачат. Сейчас это действительно не имеет никакого значения. И ничто с того времени уже не имело значения, за исключением любви, верности и силы, которую самоотверженно дала ему Мойра.