Чтение онлайн

Аддис поднял взгляд, чтобы посмотреть на натянутую улыбку завернутой в розовые шелка женщины. Его сердце не ощутило ничего, кроме неодобрения, при виде леди Мери — не лишенной смекалки женщины, которая умело сыграла на скорби Патрика де Валенс после смерти матери Аддиса. К тому моменту, когда Патрик пришел в себя после траура, Мери с сыном успела прочно обосноваться в Барроуборо. Через год Патрик осознал свою оплошность, но исправить ее возможности уже не было. По всей видимости, годы сказались на умении леди Мери притворяться, потому что в ее коротком приветствии не было и намека на показное радушие Саймона.

— Надеюсь, ты не забыл Оуэна, — добавил Саймон, представляя ему рыжеволосого парня. — В свое время он был оруженосцем у сэра Тео.

Аддис испытующе посмотрел на молодого рыцаря. Оруженосец сэра Тео в прежние времена, любимчик Саймона сегодня. Сэр Тео в компании других рыцарей тоже принимал участие в Балтийском крестовом походе.

Саймон положил руку на плечо Аддиса, направляя его к двери.

— Нам многое предстоит обсудить, брат. О многом нельзя говорить без грусти, но что поделать? Насколько я понимаю, у тебя накопилось множество вопросов. Наша мать распорядилась приготовить все для пира, и мы можем отпраздновать твое счастливое возвращение, но прежде пойдем в Солнечную комнату, где нам никто не помешает.

Аддис позволил увести себя в просторный зал — зал, который он знал так хорошо, что с завязанными глазами мог пройти от одной стены к другой, ни разу не споткнувшись о камень, не наткнувшись на скамью или кресло. Царившие в зале полумрак и прохлада обрушились на него, как внезапно оживший сон, полный призраков и смутных эмоций. Он шел, будто в тумане, а в голове мелькали обрывки беспорядочных воспоминаний, отвлекая от непрерывного потока вежливых благоглупостей, лившихся из уст идущего рядом мужчины.

В южной комнате, где находились солнечные часы, нахлынувшие воспоминания только усилились. Он обвел взглядом палату, где любил проводить время отец. Оказаться в комнате вновь… Чувство были нереальным и одновременно до боли настоящим. Лишь когда Саймон опустился в кресло лорда, разум Аддиса немного просветлел.

Оуэн устроился у каминной стены напротив Саймона, и Аддису досталось единственное свободное кресло между ними. Про себя он машинально отметил, насколько уязвима предназначенная для него позиция. Искоса бросив взгляд на сводного брата, удобно развалившегося в кресле лорда, Аддис увидел на его лице мирную улыбку. Саймон приказал подать вино.

«Он доволен собой, сидя в кресле моего отца. В моем кресле».

Аддис спокойно сел на предложенное ему место, игнорируя присутствие Оуэна.

— Почему я не вижу твоей жены? Как поживает леди Бланш?

— В прошлом году скончалась при родах. И наверное, благодарение Господу за это. Он не наградил ее хорошим здоровьем, и выносить ребенка до положенного срока она не смогла. Четыре выкидыша за время нашего брака. Что ж, такова воля Божья. Я сейчас веду переговоры, собираюсь заключить новый брачный контракт с родственницей Хью Деспенсера. Ты непременно должен присутствовать на помолвке!

Аддис кивнул как ни в чем не бывало, хотя Саймон только что откровенно напомнил о том, какие силы стоят у него за спиной. Наверняка они же поддержат и притязания Саймона на Дарвентон. Между прочим, Рэймонд не знал о столь своевременной смерти леди Бланш.

— Расскажи мне, как умер отец.

На этот раз у Саймона хватило такта, чтобы сделать подобающую теме печальную мину.

— В прошлом году в наших краях свирепствовала страшная лихорадка. Она унесла не один десяток жизней. Он мучился недолго, и твоя жена за ним ухаживала, но, подозреваю, что, в конце концов, долгие часы, проведенные у постели смертельно больного, ослабили ее и стали причиной болезни после того, как она уехала. Не могу описать, как мне было больно, когда я узнал, что он умер; но, знаешь, Аддис, возможно, Господь смилостивился над ним. Поверь, так было лучше.

Сколько же милосердных смертей! Действительно, Всевышний демонстрировал чудеса сострадания, расчищая дорогу для Саймона.

— Почему?

Саймон задумчиво поджал губы. Он превратился в человека, которому очень не хочется говорить неприятную для собеседника правду.

— Не сердись за мои слова. Ты же знаешь, я говорю это не для того, чтобы очернить добрую память хорошего человека. Но восстание Ланкастера было проделкой дьявола, и после того как наш король подавил его, пощады не было никому. В королевстве едва нашелся бы перекресток, на котором не стояла бы виселица с болтающимся в петле трупом. Твой отец был слишком щедрым с предателями, делился с ними всем, чем мог, и на него пало подозрение. Если бы Патрик не умер… Как бы там ни было, из-за предательства король и затеял конфискацию земельных владений. Только благодаря моим дружеским отношениям с некоторыми из его приближенных мне удалось сохранить земли во владении семьи.

— Но ты ведь не де Валенс, Саймон, и не сын Патрика. Если не считать женитьбы отца на твоей матери, ты не имеешь никакого отношения к нашей семье.

— Вот потому-то король и пошел на уступки. В противном случае на моем месте мог оказаться какой-нибудь барон со стороны, которого король захотел бы облагодетельствовать. Во всяком случае в результате жена Патрика не осталась без крова, слуги и крепостные тоже не разбежались. Земли остались в целости, их не раздали по кусочкам.

— Каковы были свидетельства против моего отца?

— Его дружба с Ланкастером. Несколько встреч на протяжении года перед тем, как начался мятеж. До меня доходили слухи о том, что было еще что-то, но, поскольку суд не проводился…

— До меня доходили слухи, что ни над кем из казненных суд не проводился. И что приближенные короля воспользовались ситуацией, чтобы устранить собственных врагов и прибрать к рукам земли, что побогаче.

— Советники короля — достойные мужи, которые помогают ему во всем, — вспылил Саймон. — А ты сам прекрасно знаешь, что Эдвард очень нуждается в помощи, ему нужны сильные люди рядом. Короля мало интересуют государственные дела.

— Нет королей, которые не нуждались бы в мудром совете и сильных помощниках. Только я слышал, что Хью Деспенсер — не просто помощник, и его влияние на короля имеет, скажем так, слегка личный характер. Говорят, что он — новый Пирс Гейвстон.

При упоминании юного гасконского рыцаря, про которого говорили, что он был любовником Эдварда в молодые годы последнего, лицо Саймона залило пунцовой краской.

— Это оскорбительная и наглая ложь, в которой нет ни унции правды!

— Как скажешь. Я с Эдвардом встречался только однажды, поэтому не мне судить. Значит, Барроуборо тебе передали без всяких документов? Семью не могут просто так лишить ее собственности, согласись.