Чтение онлайн

«В «голубых беретах», Кипр 1964», – написал кто-то на обороте старомодным изысканным почерком, очень напоминавшим папин, и ее сердце забилось еще сильнее.

Резкость на снимке оставляла желать лучшего, и большинство лиц едва можно было различить. Но один из мужчин, сидевший на корточках в третьем ряду, выглядел очень знакомо, особенно нос и глаза. Разве ее отец служил в миротворцах ООН? Почему же он тогда никогда об этом не упоминал?

Она знала, что в молодости он был резервистом – так они и познакомились с дядей Таге, – и встречи однополчан были одной из немногих вещей, приводивших его в хорошее настроение. Но чтобы папа служил за границей и никогда об этом даже не упоминал, это было как-то странно. Конечно, он был не из болтливых, но в любом случае какие-то эмблемы, дипломы или иные сувениры, которые привозили в большом количестве ее собственные послужившие в миротворцах коллеги и заполняли ими свои кабинеты, должны были сохраниться.

Ребекка несколько раз прокрутила в голове интерьеры дома своего детства, но ни одного подобного предмета вспомнить не смогла. Мамина коллекция испанских фигурок тореадоров и юбилейные тарелки – вот, в принципе, и все украшения, что были у них дома, а те немногочисленные предметы, что остались от отца, никаких ниточек не давали. Помимо его сорочек и костюмов, нескольких массивных предметов мебели и сломанной пишущей машинки, все его пожитки уместились в один пакет из винного магазина.

Идею о том, что револьвер мог быть служебным оружием отца, Ребекка вынуждена была постепенно отмести. Офицеры-резервисты в 50-е и 60-е годы получали, насколько она смогла это выяснить, отнюдь не револьверы, к тому же Министерство обороны непременно дало бы знать, если бы у них недоставало одной единицы оружия. Ничего из того, что она нашла в банковской ячейке, не было по-настоящему понятным, и, на самом деле, существовал один-единственный человек, кто мог бы помочь ей как-то установить истину. Она подтянула к себе клавиатуру, вошла в свою почту и открыла окно «Новое сообщение».

Эйч Пи рванул к лифту, но обнаружил, что тот спускается на уровень, где находится музей города, поэтому побежал к большой каменной лестнице, находившейся в нескольких метрах оттуда.

Перескакивая через три ступеньки, он растолкал семью с маленькими детьми и устремился ко входу в музей. Конечно же, он отстал, но от лифта к входу в музей вел длинный стеклянный коридор. У этого парня нет ни единого шанса дойти до двери до того, как сам Эйч Пи это сделает. И автоматическая дверь лифта еще не успела открыться до того, как он уже был внутри. Как и предполагалось, он успел туда первым.

Сделав два глубоких вдоха, Эйч Пи начал медленно двигаться по коридору к блестящим дверям лифта. Челюсти ходили ходуном; он чувствовал, как у него наливаются кровью глаза. В любой момент двери откроются, и он окажется лицом к лицу с Эрманом.

Потому что, мать его, это был Эрман!!

Чисто выбритый, помытый и сбросивший несколько килограммов. Но похож на него, как две капли воды. Очевидно, что парень не сгорел там, в лесу, у деревни Задрипки, и, похоже, его не мучила больше аллергия на электричество, заставившая его уйти от цивилизации.

Что, в свою очередь, означает, что… Что?

И выяснить это он собирается, как только откроются чертовы двери. И, желательно, с превышением пределов необходимой самообороны…

Эйч Пи сжал кулаки и почувствовал привкус адреналина во рту.

Прошло десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

Конечно, этот лифт – медленный вариант для людей с ограниченными возможностями, но все равно. Он уже должен был приехать.

Эйч Пи стукнул по кнопке вызова, затем обернулся и пару секунд прикидывал, не стоит ли ему снова рвануть на площадь. Но тут колокольчик известил его о прибытии лифта, и от этого звука он чуть не выпрыгнул из штанов. Сердце в груди билось как бешеная птица. Эйч Пи поднял кулаки и приготовился.

Двери стали медленно раздвигаться.

– Да, алло!

– Добрый день, дорогой друг, или, скорее, доброе утро!

– Да, здесь вообще-то утро. Хорошо, что вы позвонили. Все готово?

– Более или менее…

– То есть? Разве вы не…

– Не беспокойтесь, дорогой друг, скоро все кусочки пазла встанут на свое место.

– Надеюсь, ведь неудача должна быть полностью исключена.

– Да, конечно, я это понял…

– Дорогая Ребекка, как я рад тебя видеть!

– Здравствуйте, дядя Таге, я тоже…

Она пришла на их встречу на десять минут раньше назначенного часа, но он, естественно, уже был на месте.

– Я думала, вы за границей… Когда вы вернулись?

Она нагнулась над столиком кафе и поцеловала старика в щеку. Его аромат был все тот же. Крем для бритья, лосьон после бритья и что-то еще очень знакомое. Что-то, что ей очень нравилось…

– А, пару недель назад. Ты будешь что-нибудь? Кофе, чай? Ну да, конечно, вспомнил… Девушка!

Он махнул рукой и позвал официантку.

– Капуччино, желательно на безлактозном молоке, если можно.

Он улыбнулся Ребекке, но она смогла ответить ему тем же только через пару секунд. Было видно, что он заметил ее реакцию.

– Прости, что я не дал тебе знать раньше, но с момента возвращения у меня был очень плотный график… Сейчас такая суматоха везде, ну, ты не хуже меня знаешь.

Он снова ей улыбнулся и пригубил свой кофе.

– Да-да, – пробормотала Ребекка. – Я понимаю, – добавила она чуть погодя, уже более бодрым голосом.

Официантка принесла ее капуччино, и она тут же сделала большой глоток.

– Так как дела с новой работой, Ребекка? Могу себе представить, что она отличается от работы в СЭПО…

– Спасибо, нормально. Поначалу были, конечно, проблемы с организацией дела. Оборудование, люди, лицензии разные и куча всего другого. Возня с бумажками заняла больше времени, чем я рассчитывала.