Чтение онлайн

А Рис уже снова овладел ситуацией.

— Ты сам ведешь себя как ребенок! — Его тон не предвещал ничего хорошего.

— Прекратите! — крикнула Диана — точно так же хотела она крикнуть тогда, много лет назад, в кабинете отца. Она потом всю жизнь жалела о том, что не сделала этого. Может, если бы отец увидел ее в тот момент, понял бы, как сильно она его любит, это, быть может, как-то помогло бы ему справиться с отчаяньем, он почувствовал бы, что ему есть для кого жить… Но теперь уже не узнаешь, что было бы… Она лишь знает теперь, что нельзя вот так безучастно стоять и смотреть, как двое мужчин, любящих друг друга, готовы вцепиться друг другу в глотку из-за нее. Ей ничего не остается, как поступить повелению любви, даже если любовь эта разрушит все ее замыслы. — Перестаньте! — задыхаясь от отчаяния, взмолилась она.

— О, черт! — Крис увидел ее побелевшее лицо. — Дивная… Диана, — поправился он, поймав свирепый взгляд отца. — Я просто… я просто не могу поверить… — Он удрученно качал головой.

Диана с жалостью смотрела на юношу, у того были глаза побитого щенка.

Рука Риса, все так же нежно и покровительственно обнимавшая Диану, непроизвольно сжала ее плечи.

— Ты зря нас в чем-то подозреваешь, Крис, — внезапно охрипшим голосом произнес он. — Нам не в чем перед тобой оправдываться. Я понятно выразился?

«Более чем», — с грустью подумала Диана, перехватив растерянный взгляд Криса. О, она еще в самом начале их дружбы высказала ему свои соображения по поводу любви и близости мужчины и женщины, и он принял их. Но сейчас он не мог прийти в себя от удивления: по всей видимости, и отец согласился с ее условиями. Ведь он совершенно ясно дал понять…

— Так… — сдавленно произнес Крис. — Я… я просто не знаю, что и сказать…

Диана заметила, что Рис вздохнул с облегчением. Оба почувствовали, что самое худшее позади. Если даже Крис и не одобряет их отношений, ему ничего не остается, как примириться, поскольку он ничего не в силах изменить. Бедный Крис, как он ни старался, ему не удавалось скрыть свое замешательство.

— «Смотрины» могли бы пройти и лучше, — усмехнулся Рис. — Может, наш ужин будет более удачным?

Он стоял, внимательно следя за тем, как Крис целует Диану в щеку, и с облегчением думал, что опасность миновала, — он никогда не был так близок к разрыву с сыном, как несколько минут назад. Рис знал, что, если бы ему довелось выбирать между сыном и любимой женщиной, он, ни минуты не колеблясь, выбрал бы Диану, чего бы это ему ни стоило. Нельзя сказать, что он совершенно не испытывал жалости, но тут было что-то совсем другое. И все-таки он, безусловно, выбрал бы Диану…

Похоже, ему так и не удастся праздновать частые победы над ней; еще утром, когда он решил купить Диане обручальное кольцо, он понял, до какой степени она упряма и норовиста. В конце концов они пришли к компромиссу и купили бриллиантовое кольцо не такое массивное, как хотел он, и не такое тоненькое и скромное, как пожелала она. Компромисс… До встречи с Дианой такого слова в его словаре не существовало. Чем скорее он свяжет ее брачными узами, тем спокойней будет себя чувствовать; а пока он не может до конца быть уверенным в том, что она и в самом деле выйдет за него замуж!

Только сейчас до Риса дошел весь комизм происходящего. Он улыбнулся. Много лет подряд он избавлялся от женщин, как только кто-нибудь из них намекал ему, что не прочь стать миссис Кондор, а вот теперь он сам с невероятным трудом добился женщины, на которой хотел жениться. Возможно, он и заслужил это, но постоянное чувство неуверенности и неопределенности выбивало его из колеи.

Узнав Диану поближе, Рис понял, что даже после свадьбы она не станет покладистее. Он нахмурился, вспомнив, как Диана объявила, что не собирается бросать свою работу.

С этим придется разобраться попозже. Сейчас самое главное — довести ее до алтаря.

Диана поняла, что ей не удастся отговорить Риса перенести свадьбу на более поздний срок, а когда сообщение об их помолвке просочилось в печать — она была почти уверена, что Рис сам подбросил газетчикам эту новость! — тут уж она оказалась совершенно бессильна.

Сообщение об их помолвке и намеченной на следующий месяц свадьбе стало сенсацией. Когда Чарльз узнал об этом, он сразу же позвонил им и предложил для невесты платье, которое Диана демонстрировала в Париже. Рис согласился, самодовольно заявив при этом, что никому — даже Мадлене! — он не позволит надевать подвенечный наряд, который был на Диане в момент их первой встречи, ведь именно тогда он понял, что эта женщина должна принадлежать ему. Диана и представить себе не могла, что платье, которое она демонстрировала в Париже, станет ее собственным подвенечным нарядом. При мысли о том, что она наденет это изумительное платье в столь печальный день, слезы наворачивались ей на глаза…

После того как в газетах появилось сообщение об их помолвке, журналисты не оставили Риса и Диану в покое: где бы они ни появлялись, репортеры тут же начинали их фотографировать, а все газеты — от самых крупных до самых мелких бульварных газетенок — запестрели заметками об их поездках и планах на будущее. Эту свадьбу газетные писаки окрестили королевской, ибо, как заметил один из журналистов, невеста была королевой моды, а жених — королем предпринимательства. Глупость, конечно, усмехнулась Диана, когда прочла об этом, но чего не напишешь ради привлечения читателей.

Когда шумиха немного поутихла, в прессе началось обсуждение будущей совместной жизни супружеской пары: где они будут жить после свадьбы (Диана не понимала, чем плох особняк Риса!) и сколько маленьких «принцев и принцесс» они себе позволят при таких огромных капиталах.

Бесконечное муссирование всяческих подробностей сначала коробило Диану, но потом она махнула рукой на все эти сплетни и намеки. У Риса уже был наследник его капиталов — Крис. Однако, к большому неудовольствию Риса, газеты прямо зациклились на этой теме.

— Скоро они начнут подбирать имена нашему будущему ребенку, — сказала Диана, с раздражением отшвырнув газету. Они приготовили ужин и теперь отдыхали, сидя в ее гостиной.

Казалось бы, все так хорошо складывалось. Диана получала удовольствие от сложившихся между ними отношений, которые день ото дня становились все нежней. Она очень дорожила теми вечерами, когда они оставались вдвоем, однако она прекрасно понимала, что все рухнет в ту минуту, когда Рису станет известно ее настоящее имя.