Чтение онлайн

И все же тень сомнения закралась душу Мишеля. Лион находился вне пределов графства Венессенского, и там не действовали папские гарантии безопасности евреев, обращенных и необращенных. Кроме того, в городе властвовал наводящий трепет великий инквизитор Матье Ори. «Зато, — рассудил он про себя, — заслужить благодарность противника — важный шаг на пути к завоеванию всеобщего уважения».

— Браво, у вас воистину благородная душа! — с жаром воскликнул Мейнье. — Теперь, когда все уже сделано для больных в Эксе, о них позаботятся ваши коллеги.

— Одного из них я бы хотел взять с собой.

— Кого же?

— Жозефа Тюреля Меркюрена, аптекаря.

— О, я его хорошо знаю. Он приятель вашего брата Жана, который меня с ним и познакомил. Я сам попрошу его сопровождать вас и предупрежу парламент Лиона о его прибытии.

Приободрившись, Мишель улыбнулся.

— Ну а теперь, если вас не затруднит, огласите приятное известие.

— Нет ничего проще, — тоже улыбаясь, ответил Мейнье. — Помните Антуана Эскалена дез Эймара, барона де ла Гарда? Доставив на галеры пленных вальденсов, он вернулся к себе в Салон-де-Кро и непременно вас приглашает. Он просил также передать, что вам обеспечено достойное место среди городской знати. Но это еще не все…

— И что же еще? — спросил Мишель, у которого упоминание о Салоне вызвало легкую дрожь.

— Этот разбойник де ла Гард хочет женить вас на одной богатой местной вдове. Не знаю, как ее зовут, но точно знаю, что красавица, каких поискать. Многие аристократы добивались ее руки. Однако благодаря Пулену теперь у нее в фаворитах вы. Ну, что скажете? Одним ударом — и богат, и всеми уважаем!

Мишель вдруг вспомнил о письме, что получил когда-то из Салона, и это воспоминание его растревожило.

— И вы не знаете, как зовут эту вдову? — спросил он осипшим голосом.

— Нет, но но тому, как мне ее описали, полагаю, надо поехать и с ней познакомиться. Подумайте над этим.

Разумеется, здравый смысл Мишеля восстал против самой мысли о том, чтобы вновь увидеться с Жюмель, если только речь шла о ней. Но мысль эта его взбудоражила. Молодость прошла, но он был совсем еще не стар, и месяцы вынужденного воздержания начинали его тяготить. О Жюмель у него сохранилось яркое воспоминание: как у портика одного из старых домов в Монпелье она, улыбаясь не то смущенно, не то хитро, расстегнула блузку, и в его руку легла упругая, тугая грудь. Он до сих пор сохранил в пальцах ощущение нежной плоти. И тут, под стенами измученного чумой Экса, рядом с человеком с дурной славой, он вдруг почувствовал, как его плоть наливается тяжелой силой, и в один миг принял сразу два решения. Первое: надо немедленно увидеть Жюмель, в образе которой для него сосредоточилось все женственное в мире. Второе: сейчас не время даже думать об этом.

— Я еду в Лион, — объявил он решительно, — Сейчас разыщу Меркюрена, уложу вещи — и в путь. Салоном же займусь позже.

— Отлично. Могу я сказать де ла Гарду, чтобы он продолжал обрабатывать вдову?

Слегка поколебавшись, Мишель ответил:

— Да, конечно. Я и сам собирался жениться, как только обстоятельства позволят. Если эта дама так красива и богата, как вы говорите, может, это мое везение.

Мейнье весело хохотнул.

— Совершенно с вами согласен. У такого человека, как вы, обязательно должны быть дети, и она вам их подарит, не сомневаюсь. А теперь пойдемте искать аптекаря.

Спустя два дня, вечером, миновав излучину Роны, Мишель и Меркюрен, скакавшие рядом, увидели очертания окруженного башнями Лиона, который широко раскинулся в долине. Мишель натянул поводья гнедого коня, Меркюрен тоже придержал своего.

Мишель, которого под конец пути стали мучить головные боли, заметил:

— Мы у стен города. Не знаю почему, но мне кажется, что лучше нам повернуть назад. Я чувствую опасность, и угрожает она не мне, а вам.

— Вы, как всегда, слишком подвержены эмоциям. В Лионе меня никто не знает. Чего мне бояться? Я не нарушал никаких законов, — расхохотался Меркюрен.

— В лице Жозефа — нет, в лице Дениса Захарии — да. Вы нарушили законы церкви, которая гораздо меньше склонна прощать, чем светские власти.

— Сомневаюсь, но возражать не стану. В Лион я еду как Меркюрен, а не как Денис Захария. Что Захария и есть я, никто не знает.

— Пожалуй, вы правы. Пора перестать подчиняться только чувствам и ощущениям.

Мишель задумчиво тронул поводья. И вправду, чем старше он становился, тем больше разум его оказывался во власти непонятных фантазий, ускользающих образов и мимолетных галлюцинаций. Словно действие ястребиной травы и белены, помимо его воли, продолжалось само собой, обеспечивая контакты с тем, что проклятый Ульрих учил называть Абразаксом. Это очень беспокоило его, но сделать он ничего не мог. По счастью, это были лишь короткие моменты отключения, проходившие практически бесследно.

У городских ворот их остановил отряд алебардиров. Возможно, это была мера, вызванная чумной эпидемией. Всем, кто хотел выехать из города, в этом отказывали, за исключением ноблей и богатых горожан. Тем же, кто хотел въехать, было проще. Их просто обыскивали, если, разумеется, этому не препятствовал их социальный статус.

Мишель вдруг очень заволновался, лоб его покрылся каплями пота, как в лихорадке.

— Жозеф, — возбужденно зашептал он, — я чувствую, что вам угрожает огромная опасность. Вам надо бежать.

Меркюрена его слова поразили.

— Вы уверены?

— Да! Бегите! Скорее бегите!

— Еще секунду. Возьмите сначала вот это.

Аптекарь вытащил из седельной сумки медальон и две книги.

У Мишеля внезапно закружилась голова, но он сразу узнал в медальоне знакомый амулет, а в одной из книг — рукопись каноника Иоанна Счастливчика. Вторая же была ему незнакома.

— Что это такое? — спросил он, не сознавая, что тем самым задерживает друга.

— Книга Гораполлона о египетских иероглифах. Если хотите, я могу…

Меркюрен вдруг осекся: на него был наставлен поднятый палец Пьетро Джелидо, показавшегося в воротах в сопровождении двух алебардиров.

— Вы, должно быть, Жозеф Тюрель Меркюрен, известный также как Денис Захария. Мой господин Мейнье д'Опиед отправил меня встретить вас. С вами хочет побеседовать падре Матье Ори.

— Бегите, они хотят вас арестовать, — шепнул Мишель, побледнев от волнения.

Совет был излишен: Меркюрен уже развернул и пришпорил коня. Один из алебардиров попытался достать его своим оружием, но Жозеф со знанием дела выхватил из-под плаща длинную тонкую шишу. Посыпались искры, и алебардир схватился за раненое плечо. Аптекарь ловко увернулся от второй алебарды и галопом поскакал в поле. Другие солдаты бросились ему вдогонку, но его уже и след простыл.