Чтение онлайн

– Что я н-не TJ.

Я открыла рот. Закрыла.

– Женя, это не…

– Х-хорошего вечера, Ева.

Он развернулся и пошёл прочь.

А я осталась стоять посреди заснеженной аллеи и думать о том, какая же я дура.

Глава двенадцатая

Я вернулась домой в сумерках.

На душе было тяжело. Как будто камень положили - и он давил, давил, не давая вздохнуть.

Женя.

Его глаза за стёклами очков. Его рука, которую я отдёрнула. Его голос - тихий, без обиды, но от этого ещё больнее.

«Я п-понимаю. Что я н-не TJ».

Господи, что я наделала?

Мама сидела на кухне с чашкой чая. Увидела меня и нахмурилась.

– Ева? Что случилось?

Я хотела сказать «ничего». Хотела уйти к себе, закрыться, забыть. Но вместо этого села напротив неё и разревелась.

– Мам, - всхлипывала я, - я такая дура. Такая дура.

Мама молча пододвинула ко мне салфетки. Подождала, пока я высморкаюсь.

– Рассказывай.

И я рассказала. Почти всё. Про Джея - который оказался TJ. Про Женю - который поцеловал меня в снегу и которого я сегодня предала. Про девчонок, которые смеялись. Про руку, которую я убрала.

Мама слушала молча. Не перебивала.

– И теперь, - закончила я, - я не знаю, что делать. Они оба… они оба мне нравятся. По-разному. Но нравятся. И я облажалась с обоими.

Мама помолчала. Отпила чай.

– Знаешь, - сказала она наконец, - когда я познакомилась с Сергеем, все мои подруги крутили пальцем у виска. Он живёт на Сахалине, говорили они. Он кореец. У него взрослый сын. Зачем тебе это?

Я подняла глаза.

– И что ты сделала?

– Я их послушала.
– Мама улыбнулась.
– Целый месяц. Сидела и думала - они же правы. Это безумие. Это не для меня.

– А потом?

– А потом я поняла одну вещь.
– Она посмотрела на меня серьёзно.
– Подруги не будут жить твою жизнь, Ева. Только ты сама. И только ты знаешь, что чувствуешь на самом деле.

Я молчала.

– Ты говоришь, тебе нравятся оба, - продолжала мама.
– Но по-разному. Подумай - чем отличается то, что ты чувствуешь к одному, от того, что чувствуешь к другому?

Я задумалась.

Джей - это огонь. Это притяжение. Это сердце, которое колотится как сумасшедшее, когда он рядом.

Женя - это тепло. Это уют. Это разговоры о книгах и фильмах, и чувство, что тебя понимают.

– Не знаю, - сказала я честно.

– Тогда разберись.
– Мама погладила меня по руке.
– Но только сама. Не слушай подруг, не слушай толпу. Слушай себя.

Телефон зазвонил, когда я уже лежала в кровати.

Незнакомый номер.

– Алло?

– Ева.
– Голос был низким, бархатным. Знакомым.
– Это Джей.

Сердце подпрыгнуло.

– Джей? Откуда у тебя мой номер?

– У меня есть свои методы.
– Я услышала улыбку в его голосе.
– Слушай, я хотел… Ты свободна завтра вечером?

– Завтра?

– Да. Хочу показать тебе кое-что. Красивое место. Ужин. Что скажешь?

Я закрыла глаза.

Женя. Я должна позвонить Жене. Извиниться. Объяснить.

Но вместо этого я услышала свой голос:

– Да. Я свободна.

– Отлично. Заеду в семь.

Он повесил трубку.

А я лежала и смотрела в потолок.

Что я делаю?

Он заехал за мной на чёрном «Мерседесе» с тонированными стёклами.

Открыл дверь, помог сесть. На нём был тёмный костюм - простой, но явно очень дорогой. Волосы уложены назад. Запах - тот самый, свежий и пряный, от которого у меня кружилась голова.

– Ты красивая, - сказал он, оглядывая меня.

Я надела единственное хорошее платье - чёрное, то самое, с выпускного. И туфли на каблуках, в которых еле могла ходить.

– Спасибо.

Мы ехали по вечернему городу. Огни мелькали за окнами, снег искрился в свете фонарей.

– Джей, - сказала я вдруг.
– Я хочу кое-что сказать.

Он повернулся ко мне. Приподнял бровь.

– Слушаю.

Я набрала воздуха.

– Я хочу извиниться. За то, что говорила об айдолах. О том, что это пластик и бездушие. Я… я посмотрела твои выступления. В интернете.

Он молчал. Ждал.

– У тебя потрясающий голос, - продолжала я.
– Завораживающий. Когда ты поёшь… я не могла оторваться. И как ты двигаешься - это… я таких танцоров никогда не видела. Я была неправа. Совсем неправа.

Он смотрел на меня. Долго, внимательно.

– Ты посмотрела мои выступления, - сказал он медленно.

– Да. Много.

– И тебе понравилось?

– Очень.
– Я почувствовала, как щёки заливает румянец.
– Особенно та баллада. «Moonlight». Я слушала её раз десять.

Что-то изменилось в его глазах. Потеплело.

– Это моя любимая, - сказал он тихо.
– Я сам написал слова.

– Правда?

– Да. Ночью, когда не мог уснуть.
– Он отвернулся к окну.
– О человеке, которого хочешь, но не можешь достать.

Я не знала, что ответить.

– Джей, - сказала я, - почему ты не сказал мне сразу? Кто ты?

– Потому что устал, - ответил он просто.
– Устал быть TJ. Хотел просто побыть Джеем. Парнем, который встретил красивую девушку на горе.

Он посмотрел на меня.

– Ты первая за долгое время, кто видел во мне человека. Не звезду. Не картинку. Просто меня.

Мы доехали в молчании. Но это было хорошее молчание.

Ресторан был на крыше отеля.

Панорамные окна во всю стену, вид на весь город - огни, сопки, тёмное небо. Свечи на столах, тихая музыка - кто-то играл джаз на рояле в углу. Официанты в белых перчатках скользили между столиками бесшумно, как тени.