Обманка
Шрифт:
— А так не догадываешься? — дернув вытянувшимся напоследок ухом, сварливо поинтересовался Делоко. — Узурпатор нас почуял и идет сюда. Сил Диллиана может и не хватить, вот Джунгли и высвободили меня, — пояснил он, мгновенно посветлев лицом (мордой?) при упоминании обожаемого божества. В другой момент я бы еще поразмышляла над метаморфозой, но сейчас… что же это за узурпатор такой, что даже сил Владыки Хеллы может не хватить?!
— О черт, — тихо ругнулась я, бросаясь к Диллиану, чтобы усилить его магию. — А раньше сказать не мог?!
— А смысл? — флегматично поинтересовался шаман. — Все равно он не то заклинание выбрал и уже ничего не успе…
Все произошло мгновенно.
Он шагнул прямо из стены — не было никаких порталов и плавных появлений из круга переноса; не останавливаясь, скользнул прямиком к Диллиану, на ходу замахиваясь хищно блеснувшим кинжалом, но нанести удар все-таки не успел: в его запястье вцепилась не шибко сильная, но зато под завязку накачанная магией рука Эртрисс. То, что билось в ее пальцах, обычно использовалось как наркоз и действовало в течение считанных миллисекунд.
Только вот узурпатору он оказался до лампочки.
Моя копия, кажется, не успела даже удивиться. Узурпатор, не тратя время на высвобождение правой руки, перекинул кинжал в левую — и коротко, без замаха, вогнал его по самую рукоять ей в горло и с готовностью подставил еще живое тело под завершенное, наконец, боевое заклинание Диллиана.
Его крика я уже не услышала: Делоко, не дожидаясь развития событий, сгреб меня в охапку и пронзительно завыл в потолок, изредка прерываясь на характерно лисье тявканье, а я почти физически ощущала, как что-то вытягиваю из Эртрисс — а шаман, не заморачиваясь, напрямую забирает из меня силу.
Нет, нет, только не сейчас!
Только не сейчас, когда все уже почти закончилось! Еще хотя бы пару минут…
Когда я пришла в себя, все было кончено.
Устин брезгливо протирал окровавленные медвежьи когти о плащ мертвого узурпатора, старательно не обращая внимания ни на злорадно ухмыляющегося шамана, ни на Диллиана, молча замершего над телом Эртрисс. Но первые мгновения после пробуждения я посвятила вовсе не убитому горем Владыке и даже не явно поцапавшимся ташиям.
Пожалуй, только я, очнувшись в запыленной комнате с двумя трупами, могла обратить внимание на то, что мир вокруг как-то странно поблек, погас. А еще — я отчетливо помнила, что мне снилось, и оттого сочувствовать Диллиану резко расхотелось.
Моя копия переплюнула сама себя. Она забрала у меня обе души. Заклинание переноса пришлось переделать, что дало мне хоть какую-то фору. И если бы Эри не убили…
Я закрыла глаза и расслабилась на старческих узловатых руках (лапах?) вечного влюбленного мальчишки Делоко. На жалость не осталось сил. Что-то подсказывало, что лучше бы мне не приходить в себя еще пару часов, но спокойно отлежаться мне, естественно, никто не дал.
— Эльмира, лови, — не своим голосом скомандовал Диллиан и швырнул в меня кинжалом. Пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы клинок не угодил острием ни в меня, ни в шамана.
— Блин! А просто подойти и дать в руки никак?! — возмутилась я, отдышавшись. Диллиан глянул на меня исподлобья и склонился к мертвой Эртрисс, словно собираясь поцеловать…
Устин сорвался с места, сшибая на пол Владыку. Мертвая инквизиторша скатилась с колен Диллиана, выставляя напоказ прожженную спину, и застыла рядом со своим убийцей.
— Совсем голову потерял?! — рявкнул Устин и коротко, без размаха, врезал вновь вернувшему свой трон властителю по морде. — Даже если ты сейчас умрешь за нее, без половины туловища она не протянет и пары минут, а Дворец, мать его, рухнет сразу же!
Диллиан молча отвернулся, закрыв глаза. Устин бросил взгляд через плечо, видимо, прикидывая, что делать с двумя трупами. Пауза затягивалась, вызывать милицию (стражу?) никто не спешил. На щеке Владыки медленно расцвели кровью порезы от медвежьих когтей, но щупалец заклинания, которые должны бы-ли радостно рвануть к пище, я уже не увидела.
— Отрежь ему голову, — бросил наконец Диллиан, поднимаясь на ноги. — Я постараюсь связаться с главой проводников, все равно нужно отсюда как-то выбираться. — Он отошел к окну, прижавшись к стеклу лбом.
Устин молча кивнул, почему-то покосившись на меня, и с грустным вздохом повернулся к трупу узурпатора.
Наверное, мне стоило отвернуться, но я смотрела, как завороженная: вот он вынимает откуда-то из-под шкуры отливающий серебром кинжал, кривит губы, понимая, что более подходящего инструмента не найдет. Вот методично рвет клинком кожу, сухожилия, артерии, а потом, плюнув, переламывает позвоночник голыми руками, и кажется, что медвежья шкура прирастает к нему, словно на самом деле была его…
И лишь когда оторванная от тела голова откатывается в дальний угол, вплетая себе в волосы вековую пыль, я поняла, что она принадлежит кому угодно, но только не тому мужчине, что шагнул в забытую богом комнату прямо из стены. Строго говоря, она и на человечью-то особо не походила…
— О черт, — тихо ругнулась я, глядя, как из-под контуров мертвого человеческого лица постепенно начинает проглядывать птичий клюв, слишком большой, чтобы принадлежать обычному соколу. — Из-за этого их род так называется?
— Нет, — отозвался Диллиан, не оборачиваясь. — Просто наш узурпатор — настолько умелый оборотень, что сумел скопировать не только облик настоящего Серого Сокола, но и его кровь. Вместе с проклятием. А я еще гадал, как ему удалось выжить после встречи с Паучихой… — тихо пробормотал он, несильно стукнувшись лбом о стекло.
— И как же? — не поняла я.
— Да никак, — вместо него ответил Делоко. — Мудрый властитель решил, что раз уж до сих пор никто не смог запомнить имя узурпатора, то он настоящий и каким-то чудом все-таки выжил. А на самом деле его место все это время занимал оборотень.