Чтение онлайн

— Мне не наплевать. Но я не могу бросить все, что для меня важно. Даже ради того, что хочется тебе. Я разрываюсь, Стефания. Мне хочется, чтобы ты поняла, как мне не просто сделать выбор. Там деньги. Да. Это для всех важно. Знаешь, какие там предлагают средства на исследования и зарплату сотрудникам? Но есть и другая сторона. Университетская свобода, преподавание, которым я так дорожу.

— Об этом я слышу со времени нашей свадьбы. Не кажется ли тебе, что пора повзрослеть и начать стремиться к чему-то другому?

— Мне хочется, чтобы мою жену интересовали мои дела, чтобы от нее можно было ждать в трудную минуту поддержки, а не…

— Как ты смеешь меня обвинять? И это после того, как мне пришлось самой зарабатывать деньги для уплаты за дом, в котором ты живешь, гладить твои рубашки, готовить тебе еду, вычищать за тобой ванную, заботясь о том, что бы мыло у тебя было подходящее для твоей чувствительной кожи…

— Черт возьми! Это, по-твоему, поддержка? Стефания, ведь раньше мы вместе мечтали, ты подбадривала меня, вдохновляла…

— То время ушло. Я отдала тебе двенадцать лет; а теперь ты мог бы посвятить немного времени и мне. Я хочу уехать со Среднего Запада, познакомиться с новыми людьми, зажить по-другому. Мне не хватает Нью-Йорка с его кипением…

— Христа ради, скажи, ты опять с сестрой разговаривала?

— Что?

— С миледи Сабриной, которая изволит обедать в замках и танцевать до утра на званых балах. С каждым ее звонком ты становишься, все больше недовольна жизнью. Ты никогда не рассчитывала, что мы разбогатеем… А теперь ты занудствуешь! Я должен стать тем, кем я быть не желаю, только ради праздного, паразитического образа жизни, как у твоей сестры?

— Но она не такая! Какое ты имеешь право? Ты ее не знаешь!

— А кто виноват? Она что, часто приезжает сюда? Ты вечно несешься сломя голову то в Нью-Йорк, чтобы с ней повидаться, а то и вовсе в Лондон… Господи! Идиотская затея с Китаем часом не ее? Не она тебя надоумила?

— Нет! Нет! Нет! — Стефания ходила по комнате, то, поднимая, то, опуская руки. — Это моя идея. Сабрина ничего не знает… Из-за Клиффа и…

— Я уже извинился. Надо поговорить с ним, я обещаю…

— Знаю я цену твоим обещаниям! Кстати, можешь у него поинтересоваться насчет запонок, галстучных булавок и подарочных наборов авторучек…

— Боже милостивый! И все у него в комнате?

— Под грязной одеждой. Слава Богу! Отпетый преступник придумал бы тайник получше…

— Извини, Стефания. Странно… получается так, будто он хочет, чтобы его поймали за руку. Он же знает, что ты стираешь его одежду и обязательно наткнешься на то, что он прячет. Ты больше ни с кем об этом не говорила?

— Да я Клиффу слова сказать не могу, он тут же настраивается враждебно. А чтобы еще кто-то знал… Зачем? Мы сами разберемся.

— Да, тяжело держать такое в себе…

— Неужто дошло, наконец? Неужели твой биологический ум наконец-то осознал, что я одинока?

— Погоди, как же, ведь у тебя есть близкие подруги…

— Я о подругах не говорю. Это совсем другое. Я имею в виду близкого человека. Если я вдруг проснусь посреди ночной тишины в страхе за завтрашний день, кто меня обнимет и успокоит? Гарт пристально посмотрел на жену.

— А тебе никогда не приходило в голову, что и я мечтаю о том же самом? А ты поворачиваешься ко мне спиной, когда мы вместе в постели, отстраняешься, когда я пытаюсь тебя обнять, отворачиваешь голову, когда я хочу тебя поцеловать.

— А когда ты в последний раз все это делал?

— Давно. И мне этого очень не хватает. Мне плохо от твоего равнодушия.

— И ты нашел выход? Больших ученых не отвергают. Кое-кто знает, где найти себе развлечение и усладу, не так ли, профессор?

— Да что за чертовщину ты несешь?

— Я говорю о милых юных прелестницах, с которыми ты занимаешься любовью. О студентках! Или ты думаешь, тайное не становится явным? Ведь тебе и прочим большим людям от науки даже не приходится раскошеливаться, как простым смертным, на проституток на улице. Хочешь оценочку — пожалуйста!

— Заткнись!

— Ты не смей со мной так раз…

— Как хочу, так и разговариваю! Мы прожили двенадцать лет! Ты на самом деле веришь, будто я… Иди к черту!

Его трясло, сдавленное дыхание участилось. Он сложил руки на груди, резко развернулся и вышел из комнаты. Стефания сжалась, испугавшись выражения его лица и скривившейся челюсти. Она слышала, как Гарт остановился, и решила дождаться, когда он вернется в комнату, чтобы все-таки узнать правду. Стефания была в смятении, они не смогли ничего выяснить… В этот момент она услышала, что Гарт сбежал вниз по ступеням, и через несколько минут хлопнула входная дверь. Стефания в отчаянии озирала комнату. Не может быть! Она не видела выхода… Ей стало страшно…

Одно она знала точно — надо ехать в Китай. Ей необходимо сменить обстановку, и Гарту она уже сказала… Он позаботится о детях, в этом она может на него положиться, хотя во всем остальном они стали друг другу совершенно чужими. А когда она вернется, все встанет на свои места Она посмотрела на часы. Четыре тридцать. Значит, в Лондоне пол-одиннадцатого. Она хотела снять трубку, и тут телефон зазвонил.

Совсем недалеко от их отеля был магазин шанхайских сладостей, около которого они и столкнулись нос к носу с Николсом Блакфордом, несущим целый штабель упакованных кондитерских изделий. Он виновато улыбнулся.

— Тяжело, знаете ли, сидеть на диете вдали от дома. Надо было Амелию с собой взять. Вы, конечно, можете надо мной смеяться, Сабрина, что вы, собственно, и делали, когда подмечали все мои дурные привычки. Или я разговариваю со Стефанией? Вы знаете, стыдно признаться, но, уверяю вас, ни за что не отличу Сабрину от Стефании.

Сабрина со Стефанией переглянулись. Блеснув глазами, Сабрина присела в низком реверансе.

— Добро пожаловать в Шанхай, леди Лонгворт. Стефания улыбнулась Сабрине.