Чтение онлайн

едва касается цветов…

3

Колеблющийся свет, повисший в небе

факел…

Колеблющийся свет, повисший в небе

факел,

звезда, что отстоит от нас на сотни лет,

ты, чьё-то солнце, — жизнь

иных планет,

ты, чуть заметная в высокой,

высшей выси,

прошу тебя, на замыслы поэта

пролей, звезда, хотя бы каплю света!

Далёкая звезда,

повисший в небе факел,

колеблющийся свет…

Май'oмбе — б'oмбе — май'oмбе!

Май'oмбе — б'oмбе — май'oмбе!

Май'oмбе — б'oмбе — май'oмбе!

У змеи глаза из стекла, из стекла;

змея обвивается вокруг ствола;

глаза из стекла, она у ствола,

глаза из стекла.

Змея передвигается без ног;

змея укрывается в траве;

идёт, укрываясь в траве,

идёт без ног.

Майомбе — бомбе — майомбе!

Майомбе — бомбе — майомбе!

Майомбе — бомбе — майомбе!

Ты ударишь её топором — и умрёт

бей скорей!

Но не бей ногой — ужалит она,

но не бей ногой — убежит!

Сенсемайя, змея,

сенсемайя.

Сенсемайя, с глазами её,

сенсемайя.

Сенсемайя, с языком её,

сенсемайя.

Сенсемайя, с зубами её,

сенсемайя…

Мёртвая змея не может шипеть;

мёртвая змея не может глотать;

не может ходить,

не может бежать!

Мёртвая змея не может глядеть;

мёртвая змея не может пить,

не может дышать,

не может кусать!

Майомбе — бомбе — майомбе!

Сенсемайя, змея…

Майомбе — бомбе — майомбе!

Сенсемайя, тиха…

Майомбе — бомбе — майомбе!

Сенсемайя, змея….

Майомбе — бомбе — майомбе!

Сенсемайя, умерла!

Чтоб вал неприступный построить,

возьмитесь, руки, за дело:

и чёрные руки негров,

и белые руки белых.

Устремлённый к простору и свету

от морей и до горных цепей

и от горных цепей до морей, да, да,

пусть наш вал оградит всю планету!

— Стучат!

— Эй, кто там?

— Сирень и роза.

— Открыть ворота!

— Стучат!

— Эй, кто там?

— Вояка с саблей.

— Закрыть ворота!

— Стучат!

— Эй, кто там?

— С масличной ветвью голубь.

— Открыть ворота!

— Стучат!

— Эй, кто там?

— Шакал и скорпион.

— Закрыть ворота!

Давайте ж скорее строить!

Вы, руки, беритесь за дело:

и чёрные руки негров,

и белые руки белых.

Устремлённый к простору и свету

от морей и до горных цепей

и от горных цепей до морей, да, да,

пусть наш вал оградит всю планету!

У танцовщицы гуагуанк'o

кожа чёрная —

глянец бонго.

В молочных пальцах

её зубов

марака смеха

поёт.

Косынка алая —

шёлк —

и белое платье —

крахмал —

проносятся

дорогами струн

в афро-кубинском ритме

клаве,

гитары

и барабана.

Вперёд, Мария Антония!

Хвала господу!

По гибким рукам

танцовщицы

стекают крупные зёрна

мыльного ожерелья.

1

(Гитара-трес)

Дерево — первооснова.

Слёзы. Рот. Струпа стальная.

Ни к чему, тебя терзая,

снова лад менять, и снова.

Ты настроилась, готова

к встрече с милым. Ты жар-птица,

гиацинт, что весь искрится,

цокот скачки небывалой,

ты поток кипящий, алый,

в кровь мою готовый влиться.

2

(Марака)

Ты над всеми, в вышине

чувствуешь себя как дома,

и в тебе мне всё знакомо,

всё в тебе созвучно мне.

Зёрна у тебя на дне

дались мне с такою мукой,

но зато в ладони смуглой

ты — мелодии опора…

В ритме твоего напора —

старой песни отзвук смутный.

3

(Бонго)

Не для румбы ты: румберо

за тобою не поспеть…

Ты работорговца плеть

помни. Помни изувера,

смуглокожий бонгосеро.