Чтение онлайн

– Так странно… Я всегда думал, что ты – это я. Вернее, что ты и я – это одно и то же.

– Ты был прав, и одновременно ты ошибался. Я – не ты. Да, конечно, я твоя копия. Но тебе ли не знать, что копия документа, пусть даже заверенная у нотариуса, – это все равно не оригинал.

– И чем же ты отличаешься от меня?

– Очень многим. И если бы ты был повнимательнее, ты бы это заметил. И дело не только в том, что у тебя прыщ вскочил на правой щеке, а у меня на левой. Я, например, в отличие от тебя, не ношу обручального кольца.

Голубев с удивлением уставился на отражение собственных рук. Да, действительно – на безымянном пальце ни левой, ни правой не было и намека на золотой ободок.

– А почему ты его не носишь?

– Потому что на самом деле ты не женат. А я отражаю твою сущность. Любую.

– Получается, ты что-то вроде моего двойника?

– Да, я твой двойник, но при этом твоя противоположность.

– Я тебя не понимаю… Выходит, отражение – это не облик человека, а отдельное существо?

– Это одновременно и облик, и отдельное существо.

– Разве так может быть?

– Может. Просто ваш человеческий разум устроен так, что вы не можете этого осознать. В нашем мире все совсем по-другому…

– Мне странно это слышать…

– Ничего, скоро привыкнешь.

– Значит, все то, что я видел в зеркале?.. Я сам в молодости, сцены с Инной, с домработницей – это не галлюцинация?

– Нет, конечно. Как и наши с тобой диалоги. Ты ведь очень давно разговариваешь со мной, но при этом упорно не хочешь замечать, что общаешься не с самим собой, а с кем-то другим.

Леонид внезапно почувствовал слабость в ногах и присел на кровать. То, что его отражение в старинном зеркале осталось стоять посреди красиво оформленной спальни, его не удивило. Приняв позу оратора, оно продолжало вещать:

– Вас, людей, всегда манил и привлекал зазеркальный мир. Вы сочиняете об этом сказки и легенды, пишете романы и стихи, рисуете картины, снимаете фильмы. Признаюсь тебе, ваш интерес действительно обоснован. Наш мир намного лучше вашего. Он свободен. В нем нет предрассудков. Нет ни добра, ни зла. Хотя вы вряд ли поймете, что это. Главное, что вам особенно понравилось бы, – в нем есть то, о чем мечтает каждое человеческое существо.

– И что же это? – поднял голову Леонид.

– Вечная жизнь. И вечная молодость. Как бы это тебе объяснить, чтобы ты понял… Видишь ли, отражение каждого человека – это одно конкретное существо. Но в то же время оно многолико и живет в каждой блестящей поверхности, рядом с которой этот человек когда-то находился. Я существую в каждой полированной крышке стола, за которым ты сидел, в каждом оконном стекле или витрине, мимо которых ты проходил, в каждом пруду, реке или озере, с берега которых ты хоть однажды заглянул в воду… И я везде разный. То я отражаю твой анфас, то профиль, то затылок, а то и вовсе плечо или ступню. Здесь я мальчишка, там – юноша, тут – зрелый мужчина… Но это все равно один и тот же я, твое отражение. А выглядеть я могу как угодно.

– Интересно… Значит, ты есть до тех пор, пока я существую?

– И буду дальше. Надеюсь, что буду.

– А разве вы, отражения, не умираете вместе с оригиналами?

– Как правило, нет. Можно сказать, что пребывание рядом с вами – это наша работа. И когда вы покидаете свой мир, мы вроде как выходим на пенсию. Но такой переход происходит не сразу. Оттого вы и занавешиваете зеркала в доме покойника – догадываетесь, что там еще какое-то время можно увидеть его отражение. Кстати, оно может появляться там не только сорок дней после смерти, но и дальше, в любой момент, хоть спустя много-много лет.

– Я совсем недавно видел телепередачу о чем-то подобном, – припомнил Леонид. – Какая-то история о таинственном доме в Англии, где в зеркале появлялось привидение женщины…

– Да, таких случаев очень много. Только это, конечно, был не призрак, а ее отражение.

– Кажется, она умерла какой-то страшной смертью. То ли ее убили, то ли она покончила с собой…

Ему показалось или его таинственный собеседник горестно вздохнул?

– Нет, последнего быть не могло! – твердо возразило отражение. – Если оригинал наложил на себя руки, его отражение исчезает – так уж устроен наш мир. Мы можем пережить любую вашу смерть – от старости, от болезни, от несчастного случая… Проводим вас на тот свет – и вечно будем существовать в своем счастливом и свободном мире. Но когда человек сам решает свести счеты с жизнью, для его отражения это означает мучительную гибель. Оттого мы боимся ваших самоубийств как огня и всегда стараемся вас остановить…

Голубев кивнул.

– Да, это знакомо мне по фильмам, по книгам… Почему-то очень часто о самоубийстве человек думает перед зеркалом. Пишет предсмертное письмо, а потом стреляется или режет себе вены…

– Для нас нет ничего ужаснее! Мы готовы на все, чтобы это предотвратить…

– Понимаю. Одному самоубийце его отражение покажется излишне, неоправданно спокойным – и это охладит его пыл и заставит задуматься. Другому – наоборот, вы отразите его перепуганное, искаженное страхом лицо… А третьему и вовсе продемонстрируете в качестве видения жуткую картину, как отвратительно он будет выглядеть после смерти, если повесится или выбросится из окна…

– Это далеко не все методы. Ведь мы, отражения, гораздо могущественнее, чем ты думаешь! Каждое всегда видит своего хозяина насквозь. Оно в курсе его самых сокровенных мыслей и тайных желаний, оно отлично знает, о чем он грезит и что видит во сне… Мы можем вмешиваться в эти мечты и грезы, что-то в них менять или даже диктовать их. Правда, делаем мы это лишь в исключительных случаях, в обычных ситуациях наши законы это запрещают. Лишь иногда мы позволяем себе повлиять на настроение своего хозяина…

– Как это?

– Да очень просто! Вспомни, сколько раз ты, нечаянно заметив меня, говорил себе: «А что, я сегодня неплохо выгляжу?» Или вдруг ловил мимоходом в какой-нибудь витрине обращенный на тебя заинтересованный взгляд хорошенькой женщины? На самом деле ни первое, ни второе отнюдь не было случайностью. Я специально показывал тебе отражение юной прелестницы или подсовывал тот твой облик, который тебе обязательно понравится.

– А бывало и наоборот… – усмехнулся Голубев. – Я смотрел на себя, то есть на тебя, и думал: «Ну и видок у меня сегодня… Как говорила моя бабушка: чужая мать и та наплачется».