Оборотень
Шрифт:
Узнать механизм действия первого блока Дарофеев пока и не пытался, его больше занимало то, как убийца приходит в нормальное состояние. Механизм оказался прост до гениальности. В нем оказался задействован подсознательный счетчик расстояния и, когда человек удалялся от места убийства на пятьсот метров, срабатывал сброс. Программа сворачивалась и отделялась от энергетического тела, на котором она паразитировала.
Пономарь вспомнил, как от головы Щербакова отделилась странная ажурная конструкция и поднялась в воздух. Проследив ясновидением ее эволюции, Игорь Сергеевич выяснил, что она просто растворилась в энергополе планеты.
Эта конструкция и была той программой, которая узурпировала тело Щербакова, заставив того пойти на преступление. Дарофеев, мысленно вернувшись немного в прошлое, нашел локализацию этого образования. Если привязываться к внутренним органам, то программа располагалась на голове. Одна ее часть находилась в области мозжечка, другая сплошной сеткой покрывала темя, а длинный "хвост" тянулся вдоль по позвоночнику и уходил в копчик, напрямую подпитываясь от самой энергоемкой чакры - муладхары.
Рассмотрев все это безобразие, Пономарь запомнил энергоинформационные характеристики подавляющей личность программы и теперь, он был в этом уверен, смог бы распознать ее на любом носителе. Нерешенным оставался один вопрос. Программа эта явно была творением чьей-то воли. Но автор этого произведения черной информационной технологии настолько постарался избавить свое творение от следов своей личности, что целителю, как он не выискивал хоть какую-нибудь зацепку, ничего обнаружить не удалось.
Решив, что поищет изготовителя на своей вечерней медитации, Игорь Сергеевич вышел из транса и, со смаком потянувшись, пошел к телефону, прослушать, что записалось на автоответчик. Звонили, большей частью, пациенты. Кто благодарил, кто сообщал, что просит перенести его сеанс, какой-то псих очередной раз предупреждал Игоря Сергеевича, что "разумные эйдосы планетарного сознания не потерпят вмешательства инопланетного эмиссара инсектоидов", которым и являлся, по мнению говорящего, господин Дарофеев. Пономарь знал этого безобидного умалишенного, сдвинувшегося на чтении Даниила Андреева. Помочь ему, без его согласия, целитель не мог, и тот изредка веселил экстрасенса подобными фразами.
Но следующий звонок оказался от Корня. Ему Игорь Сергеевич уже сказал адрес убийцы Кропаля и теперь мафиози, кипя гневом, заявлял, что пойманный его ребятами человек оказался невиновен, далее следовало ультимативное приглашение Дарофеева на встречу, чтобы разобраться во всем раз и навсегда. На эти угрозы, несмотря на то, что они были куда серьезнее, нежели предупреждения "разумных эйдосов", целитель отреагировал лишь усмешкой. Если Кропаль разумный человек, то ему можно кое-что объяснить, и он успокоится.
Но не успел целитель включить телефонный аппарат, как раздался звонок. Говорил Сергей Владимирович.
– Я побеседовал с женой Серова, того убийцы, которого вы смотрели в изоляторе.
– Так...
– отреагировал Пономарь, - интересно.
– Она сообщила, что ее муж летом ездил в город Хумск, на приработки. И после этого он стал странно себя вести...
– Хумск?
– недоуменно переспросил Дарофеев.
– Это где ж такой находится?
– В предуральи, - пояснил майор.
– Я посмотрел по карте, он около Мари Эл, Мордовии.
– Никогда не слышал.
– Его недавно рассекретили. Там куча каких-то закрытых институтов, атомная энергетика, что-то такого типа.
– Понятно, - сказал Игорь Сергеевич.
– Вот. Пока все, - доложил Изотов.
– Будет чего новенькое - перезвоню.
– Спасибо, - радушно проговорил целитель.
Как только Игорь Сергеевич повесил трубку, раздался требовательный звонок в дверь. Посмотрев в глазок, Дарофеев увидел знакомую физиономию Корня. Глава мафии прибыл собственной персоной.
3.
Зажатый на заднем сидении новой "Волги" между двумя головорезами, Пономарь оставался совершенно спокоен. На "штурманском" месте сидел Корень и его затылок выражал презрение к экстрасенсу. За все время, от момента, когда Игорь Сергеевич, улыбаясь, отворил дверь, и до нынешнего, не было произнесено ни слова. Бандиты, ворвавшиеся в дарофеевскую квартиру из-за спины босса, вывернули Пономарю руки, и, как он был, в домашнем кимоно и тапочках, запихали сперва в лифт, а потом и в машину. Целитель не сопротивлялся.
"Волга" проехала по Рублевскому, свернула на Кутузовский, промчавшись мимо Поклонной горы, где у колонны бронзовых мертвецов, несмотря на поздний час, катали детишек на пони и верблюде. Промелькнул и сгинул Киевский вокзал, машина покатила по Садовому кольцу.
Игоря Сергеевича привезли в район Чистых Прудов, там, во дворах, за театром "Современник", водитель затормозил и остановился у какого-то старинного дома. Дарофеева вывели из машины и, уже не заламывая руки, повели в подъезд.
Несколько пролетов и остановка у обитой черным дерматином двери. Не отпуская целителя, один из бандитов нажал на кнопку звонка. Внутри отозвалось пронзительным треском. Через мгновение дверь распахнулась, возникший в проеме охранник с автоматом лишь мельком взглянул на прибывших и отступил в темноту.
Подлинному коридору Игоря Сергеевича провели в одну из комнат. Первое, что бросилось в глаза Дарофееву, был сидящий на стуле человек. Голова его безвольно свешивалась, и по груди, спускаясь на мускулистый живот, шла неширокая алая полоска. По полу были расстелены цветастые листы "Экстра-М", и там, среди обилия красного, практически не были заметны кровавые капли.
– Посмотри, что из-за тебя с человеком сделали!
Корень подошел к сидящему и за волосы поднял тому голову. Лицо, представшее взору Дарофеева больше походило на рисунок из анатомического атласа. Пустое, с закрытыми глазами, сплошь покрытое кровью. Внезапно губы разжались и изо рта, вместе с черно-красным комком, вывалился натужный стон. Николай Андреевич, раздув ноздри, посмотрел в глаза целителю и отпустил волосы несчастного. Голова упала на прежнее место.
– Он не признался, - со зловещей улыбкой проговорил Репнев.
– И я хочу объяснений. Иначе...