Оборотень
Шрифт:
— Но что же нам делать? — взмолилась я.
Бэрин смотрел задумчиво. Потом сказал странное:
— Будьте сами собой, леди Инта. Об остальном позабочусь я.
'Я обо всем позабочусь! . Не то же ли самое я твердила сестре? И вот я бессильна. Никто в замке — и Мэтт тоже — не рискнет выступить против лорда, а тот уже явно выказал свое расположение к Эйлин. Лорд-Оборотень сделал выбор. О, боги, не я ли подтолкнула его к это-му своим глупым языком?
Леди Найна перехватила меня в темном коридоре, но она сама как будто светилась — снег волос, белый атлас кожи, ледяное сияние глаз…
— Думаешь, твоя сестричка отхватила большой куш?
Я онемела от неожиданности нападения. Меж тем Найна продол-жала, и ненавистью пылали ее слова:
— Не знаю, почему он польстился на эту фарфоровую куклу — тронь ее, рассыплется! Она даже не сможет выносить ребенка — наследника лордов Фэрлинов! На какую добычу замахнулась! Кусок ей не по зубам!
— Ни Эйлин, ни я не желаем этого брака! — сдержанно сказала я.
Леди Найна качнула головой — плеснули волосы, зазвенели серьги и подвески. Низко рассмеялась.
— Думаешь, я этому поверю? Умерьте свои аппетиты, девки, и дер-житесь от меня подальше… в ближайшие дни!
Она вздумала меня пугать! Презрительный ответ сорвался с моих губ прежде, чем я успела подумать:
— То-то я смотрю, псиной запахло!
Возглас, похожий на вопль, вырвался из ее горла. Найна кинулась — и наткнулась на протянутую меж нами руку.
— Уймись! — резко сказал лорд Фэрлин. — Успокойся, Найна! Уйди! Ты не в себе, уйди!
Леди вскинула голову — и сникла под его взглядом. Мы проводили глазами ее стремительную фигуру.
— Прошу извинить мою сестру! — резко сказал Фэрлин. — Она немно-го сейчас… Вам действительно не стоит с ней сейчас ссориться.
— Я вовсе не собиралась… Леди Найна сама…
— Это ваша комната?
— Да.
— Идите к себе, заприте покрепче дверь и никому не открывайте до самого утра.
Я и без того стремилась уйти, но его слова и тон заставили меня обернуться. Факел освещал лишь половину его лица. Лорд Фэрлин стоял неподвижно, опустив глаза, словно думая о чем-то. Щеки и глаза его ввалились, волосы в беспорядке падали на лицо, плечи…
— И что же мне может грозить в вашем замке, лорд Фэрлин?
Он поднял голову и сощурился; казалось, ему больно смотреть на свет. Глаза обведены темными кругами, словно он не досыпал.
— В полнолуние — очень многое, — сказал отстранено, — многое, леди Инта. В том числе, и я сам.
Зрачки его мерцали в тени глазниц. И я вдруг испугалась его не-громкого равнодушного голоса, его невидящего взгляда, пустоты кори-дора…
— Покойной ночи, лорд Фэрлин, — пробормотала я. Он сделал дви-жение, точно собираясь меня остановить, и с ухнувшим сердцем я впорхнула в комнату, торопливо задвигая дверной засов. Шагов я не услышала, но ведь Лорд-Оборотень ходит бесшумно…
Эйлин, наконец, уснула. Теперь она часто плакала — безнадежным тихим плачем обиженного ребенка, разрывавшим мне душу.
Я прикорнула — казалось, на мгновение — но когда вновь открыла глаза, луна стояла высоко. Огромная, круглая, так непохожая на нашу вечную спутницу. Казалось, свет ее обвевает мою кожу, словно про-хладный ветер.
Но вовсе не она разбудил меня. Я вздрогнула, когда тень у окна шевельнулась, и луна сияющим абрисом обвела резкий профиль и сталь волос и серебро костюма…
— Какая луна, леди Инта, — сказал хриплый голос, — какая луна…
Я резко села.
— Как… как вы попали сюда? — шепот мой едва не сорвался на крик, и Эйлин беспокойно шевельнулась. Вскочив, я остановилась перед кроватью, загораживая собой сестру.
Луны смотрели на меня — огромная, холодная — за окном, и две не-больших, отливающих сталью и зеленью — в комнате.
— Какая луна! — повторил Лорд-Оборотень. — Вы не послушали меня, леди Инта. Вас не было в вашей комнате. Вы обеспокоили меня…
— Уходите… уходите. — Я почти умоляла его. — Вы не должны нахо-диться здесь!
Он качнул головой.
— Вы не послушались меня. Вы не должны спорить со мной. Не сейчас. Не сейчас…
— Сейчас — и никогда вас не будет в этой комнате! Уходите, иначе я подниму на ноги весь замок!
— Вас не было в вашей комнате, и я подумал…
Он сделал паузу и уставился на меня. Медленно, тяжело моргнул, словно пытаясь проснуться.
— Запахи… так много запахов… они изводят меня… они привели меня сюда… Запахи!
Он вскинул руки, сжимая голову, словно она нестерпимо болела; покачивался из стороны в сторону. И я вдруг вспомнила, что некоторых сумасшедших преследуют запахи… Лорд Фэрлин сошел с ума? Я за-мерла, слыша лишь его тяжелое сорванное дыхание. Лорд поднял го-лову, и странная, кривая усмешка исказила его лицо.
— Ледя… ледяная… лунная леди, — с трудом выговорил он. — Све-тится… вся светится…
Я машинально оглянулась на спящую Эйлин — она лежала в тени балдахина, лишь на руку падал холодный свет…
Лорд Фэрлин шагнул к кровати.
— Стойте!
Лорд-Оборотень улыбался, двигаясь медленно, плавно. Неотвра-тимо.
— Вы не тронете ее! Клянусь, вы не тронете ее!
Я даже не поняла, когда и каким образом в моей руке оказался нож. Попросила шепотом:
— Пожалуйста, лорд Фэрлин… ну, пожалуйста.
— Не спорь со мной! — сказал он с тихой яростью. — Не спорь! Эта луна… я не владею собой… не спорь!
Его рука поднялась и потянулась — медленно, так медленно и страшно… Я резко выдохнула.