Чтение онлайн

– Я уверен, что Жульет ничего не писала ему, – ответил Жирар и с горечью добавил:

– Но она пришла! Пришла, получив от него записку.

– Которую он не посылал.

– Это он говорит, что не посылал ее.

– Он показал нам записку от вашей жены.

– Ее он мог написать сам.

– А женщина, что говорила с вами по телефону?

Жирар рассмеялся.

– Ваш приятель Салливан знает, как подкатиться к женщинам. Они всегда готовы ему помочь.

– Но зачем он это сделал?

– Он знал, что я попытаюсь его убить. И на чьей стороне оказались бы ее симпатии? На его!

Я вошел в номер Жираров в полной уверенности, что Салливан – наш человек. Обуреваемый ревностью и жаждой мести Жирар не вызывал у меня сочувствия. Но я не мог отмахнуться от его аргументов. Да, он относился к Диггеру с предубеждением, но гораздо лучше, чем мы, представлял себе политическую обстановку во Франции в те дни, когда убили Вальмона. И еще в одном я мог не сомневаться: Жирар искренне верил в то, что говорил.

– Вы заявили, что не допустите политических заговоров или встреч торговцев наркотиками у себя в отеле, Шамбрэн, – продолжил Жирар. – Однако Салливан убедил вас, что борется с теми же людьми, что и вы. Хаскелл – его друг. Пьет с ним. Защищает его в драке. Но я утверждаю, что Салливан – доверенное лицо Бернарделя. В Париже он действовал по указке последнего. Был шпионом Бернарделя в доме Вальмона.

Остается его шпионом и в вашем отеле. И вот еще о чем я подумал. Он пытался отвлечь мое внимание от намеченных контактов оасовцев и торговцев наркотиками, начав эту возню вокруг Жульет. И, надо признать, ему это удалось. Где моя жена, Шамбрэн?

– Не знаю, – в голосе Шамбрэна я уловил некоторую отстраненность.

– Если и знаете, можете не говорить. Скажите только, что она в безопасности.

– Швейцар у дверей на Пятую авеню доложил, что мадам Жирар покинула отель. Больше мне ничего не известно.

Жирар покачал головой.

– Она ушла, чтобы встретиться с ним, ложной была записка или нет. Она пошла сказать, что верит ему, что все еще любит его. Салливан значит для нее гораздо больше, чем я.

– Я бы не спешил с выводами, – заметил Шамбрэн.

– А если он вновь использует ее? Вы сами видите, как легко с ее помощью вывести меня из игры. Я должен знать, на каком я свете. Но одно могу вам обещать. Если Салливан все-таки пытается отвлечь меня от Бернарделя и его делишек, клянусь богом, я его убью!

Шамбрэн вытащил из кармана серебряный портсигар, достал из него египетскую сигарету.

– Я сочувствую вам, месье Жирар. Возможно, ваша жена догадалась о ваших намерениях, когда вы ворвались в кабинет Марка. Возможно, ей надо побыть одной, чтобы разобраться, что к чему. Я буду вам очень благодарен, получив ответы на несколько вопросов, не касающихся Салливана. Прошлым вечером Мюррей Кардью – мы, как вы помните, уже спрашивали вас о нем – позвонил в номер Делакру в "Валдорфе". И совершенно случайно вклинился в чужой разговор. Услышанное стоило ему жизни. И я хочу знать, какое участие принимал Делакру в войне Вальмона с ОАС?

Жирар нахмурился.

– В те дни подозревали всех. Вальмон полагал, что каждый может оказаться предателем. В его списке значился даже я, его ближайший друг. Он знал, что я не одобрял алжирскую политику де Голля. Каждый, не согласный с президентом, мог перейти на сторону ОАС. Но я думаю (мне хотелось бы так думать), что в конце концов он мне поверил. Был в его списке и Делакру. Но за два года, прошедших со дня смерти Вальмона, Делакру проявил себя с самой лучшей стороны. Он бы не занимал столь высокий пост, если б оставались сомнения в его лояльности.

– А Лакост?

– Секретарь Делакру? – вопрос удивил Жирара. – Парижанин, закончил с отличием юридический факультет. Ему около двадцати восьми лет. Не воевал. Слишком молод.

Он… он несколько женствен. Со своей работой, похоже, справляется. У вас есть основания полагать…

– Делакру с женой отправились на концерт. Мы знаем, что Лакост был в их номере, потому что Кардью говорил с ним, когда позвонил во второй раз. По крайней мере, Лакост должен знать, кто и о чем говорил из номера посла. А что вы можете сказать о Максе Кролле?

– Ближайший помощник Бернарделя, – незамедлительно ответил Жирар.

Шамбрэн подошел к Жирару, загасил сигарету в стоящей на столе пепельнице.

– Я понимаю, что вы не нуждаетесь в моем совете, месье Жирар, но, тем не менее, хочу вам его дать. Ваша жена представляется мне благоразумной и добропорядочной женщиной.

Дайте ей время подумать. Я уверен, она вернется и попытается все уладить. Что касается Салливана, держитесь от него подальше, пока мы не уясним, что – правда, а что – ложь. Импульсивное поведение может стоить вам будущего.

– Бедный Марк, – покачал головой Шамбрэн, когда мы шли по коридору к лифту.

– В каком смысле?

– Вы уже поверили одному мужчине, а тут на вас обрушилась история другого, причем достаточно убедительная. Так кому вам верить – Твидлдаму или Твидлди? [1] .

– Оба. они могут говорить правду, как она им видится, – ответил я.

Шамбрэн искоса посмотрел на меня.

– Да вы просто кладезь мудрости.

Мы остановились у лифта.

– Кто же мог позвонить Жирару?

– Есть одна безумная идея.

– Я жду, затаив дыхание, – улыбнулся Шамбрэн.

– Лили Дориш. Она жить не может без Макса Кролла. После ее приезда они ужинали у нее в номере. С шампанским.

Шамбрэн не успел ответить, потому что открылись двери кабины. Мы спустились на четвертый этаж и прошли в его кабинет. Лейтенант Харди уже ждал нас.

Шамбрэн взглянул на часы и нахмурился.

– Бернардель подъезжает к отелю, если уже не приехал. Я бы хотел, чтобы вы встретили его вместо меня, Марк.