Обоюдный фол

КЕЙТ

На втором курсе Гарварда большинство студентов переселяют из общежития в Дома — это особенная история. Каждый Дом — община с традициями, председателями, группами, разделением по этажам. И мне с Ши, одной из лучших подруг и соседкой по прошлой комнате, повезло переехать вместе. Это неудивительно, в Гарварде двенадцать школ, и мы учимся в одной — Школе дизайна. Ши на дизайнера моды, я — будущий архитектор проектировщик. Конкурс тридцать человек на место, всего на программу набиралось пятьдесят. Ко второму курсу осталось тридцать два. Ужасающие цифры.

От моего нового Дома, самого дальнего от Учебного корпуса, добираться пятнадцать минут пешком или семь на гарвардском автобусе. Мы живем в отдельном городе, если не стране.

Иду чуть в обход, чтобы увидеть Майклин-центр — баскетбольную арену Гарварда, где я провожу достаточно времени, но не больше, чем члены женской команды.

Я могла бы посещать тренировки брата, болеть за него на играх, находиться под его протекторатом, стать популярной девчонкой, потому что Брюс чертовски хорош в тусовках и общении. Вместо этого брат учится на медицинском в Дьюке, не получив спортивный грант.

Дело не в деньгах, по оценкам и экзаменам Брюс не проходил, и баскетбол был его единственным шансом. В Гарварде учатся в основном дети из высшего класса, но этого недостаточно, чтобы забыть сдать книгу в библиотеку, по-киношному лежать на траве у главного корпуса или делать расчеты несущих стен.

Одно время баскетбол был в нашей семье всем, это изменилось четыре года назад в летний драфт. Брюсу и его другу детства Риду было восемнадцать. Через тренировочный лагерь NBA они могли войти в команду без дополнительных стараний в университете и пяти лет ожидания. Шанс попасть в лагерь в Орландо был один на миллион, и семь из сотни быть задрафтованным командой. И Ричард де Гир, лучший друг моего брата, подмешал билеты и достал счастливый.

С того драфта я видела Брюса три раза, и все они в Гарварде. До дома на другом конце страны, в Сан-Франциско, лететь восемь часов, но дело не только в этом. Брюс больше не появляется дома, чтобы не встречать осуждающих взглядов родственников или знакомых…его уничтожили.

Без самого близкого человека, разумеется, тяжело. Он сделал меня Принцессей дома Фейнменов, не давал в обиду, был лучшим другом. И когда случилось то, что нельзя назвать случайность, все разрушилось. Семья погрузилась в тишину.

— Кейт. — отдает честь Саймон, идя спиной вперед к корпусу юристов.

Белобрысый мощный парень один из членов гарвардской баскетбольной команды Кримсон.

— Еще увидимся. — улыбаюсь, стягивая ремень сумки.

На нем рубашка поло, облегающая мускулы плеч и спины, снизу — джинсы. В Гарварде можно ходить в чем угодно, он консервативен на процентов сорок — их составляют чопорные политики, будущие адвокаты и другие кукловоды страны. Они носят твидовые пиджаки, коричневые кожаные дипломаты, девушки — юбки ниже колена, непременно эмблемы или значки университета.

Я отношусь к части, которая может в особенно тяжкий день надеть толстовку с джинсами или леггинсами, носить в руках шоппер с чертежами и тетрадями. В основном, кто полюбил спортивный стиль становятся ходячей сувенирной лавкой Гарварда с огромными надписями на футболках, кофтах и кепках. Другой стороной печати университета являются спортсмены — типичные бомберы с номерами и названием спорта. Еще не хватало смешать баскетболистов, футболистов и пловцов.

Прихожу в новенький современный корпус своей Школы. Он и химический единственные современные здания, другие учатся в “Хогвартсе” в частности политики и экономисты — Школа Кеннеди. Ее видно из окна моей спальни, как и второй из Домов — Киркленда. Это негласная территория спортсменов, она находится ближе всего к стадионам и аренам.

Провожу не больше трех часов на вводной части, обсуждаем с однокурсниками потери в нашем строю, далее все разбредаются по Домам, чтобы скорее разобрать вещи и подготовиться к ночи — ночи посвящения, традиция которая будет существовать тысячелетия после нас, никаких сомнений.

Я же иду к Малкин-Центру, где сегодня проводится первая короткая тренировка и собрание баскетболистов. Этот вид спорта спонсируется не так, как футбол или легкая атлетика и все же на него тратят огромные деньги, что видно по стадиону на тысячу человек и тренажерке, в которой была лишь раз. Мое обоняние не выдержит повтора.

Обычно я не единственная на двух трибунах тренировочного зала. Сюда заходят девушки баскетболистов или охотницы за ними — изначально меня принимали за таковую. Справедливости ради, они немного правы, встречалась две недели с капитаном Кримсонов — Коулом, но он честно признался, что не может задерживаться на одной. Мы хорошие друзья.

Я действительно обожаю баскетбол, выросла с ним и на нем. Спасибо брату и Риду…хотя тому стоит сказать не спасибо, а засунуть в задницу ч…

Прихожу за несколько минут до начала тренировки. Ко мне подбегает тот самый Коул, Саймон, Честер и еще парочка.

— Кейт! Мы боремся за розовый цвет.

Дело в том, что я единственная, кто был едва ли не на всех тренировках и на домашних матчах Кримсонов. Тренера это почему-то взбесило, мне посоветовали пойти в женскую команду, а затем “наблюдать” за парнями в полезном смысле. “Почему бы и нет” — ответила я. Так стала ассистенткой по организационным вопросам. Напоминаю об индивидуальных тренировках, составляю расписание, убеждаюсь в том, что парни не пойдут на вечеринку за день до игры и куча другого, что меня ни разу не тяготит. Я чувствую себя частью команды, пускай это и глупо.

Мистер Амкер был так счастлив избавиться от организационных обязанностей, что официально внес меня в базу студентов-младших сотрудников и посоветовал нанять такого же помощника тренеру женской сборной.

И забыла упомянуть, два года назад Гарвард стал чемпионом национального уровня, так, к слову. Но у них был один допинг, задрафтованный первой волной. Какое счастье, что в мой первый год и сейчас, парень занят NBA, а не каким-то университетским баскетболом.

Честер смеется, хочет получить для своих тренировок смайлик розового сердечка, ими ставлю напоминалки в общем календаре.