Чтение онлайн

– Знакомство в поезде или на пароходе иногда очень быстро перерастает в нечто большее.

– Тот самый случай. Он ведь даже деньги у вас одалживал. Времени зря не терял. И у меня сложилось впечатление, что вам он полюбился не слишком.

– Ничего подобного, я от него, если хотите знать, без ума. – Она повернула руку тыльной стороной и посмотрела на нее. – Кто вас нанял, мистер Марлоу, и за какие деньги?

– Адвокат из Лос-Анджелеса, который действует по указанию из Вашингтона. Мне поручалось следить за вашими передвижениями. Что я и делаю. Но теперь, я вижу, вы уезжаете, и мне придется начинать все сначала.

– С той лишь разницей, – прозорливо заметила она, – что раньше я не знала, а теперь знаю, что вы за мной следите. А потому теперь вам придется гораздо труднее. Вы ведь, насколько я понимаю, что-то вроде частного детектива.

Я подтвердил ее догадку, поставил пепельницу обратно на стол и встал.

– Мне-то придется труднее, но ведь, кроме меня, есть и другие, много других, мисс Мейфилд.

– Кто бы сомневался, это отличные ребята, все как один. Некоторые из них даже ванну пару раз в месяц принимают.

– Полиция вас не ищет. Искала бы – нашла без труда. Про ваш поезд было известно. Мне даже передали вашу фотографию и описание вашей внешности. Митчелл же сделает с вами все, что захочет. И деньги – это далеко не все, что он хочет.

Мне показалось, что она слегка покраснела, но свет не падал ей на лицо, и я мог ошибаться.

– Очень может быть, – сказала она. – А что, если я не против?

– Нет, вы против.

Она вдруг встала и подошла ко мне вплотную.

– Вы ведь миллионы не зарабатываете, верно?

Я кивнул. Мы стояли лицом к лицу.

– И сколько бы вы хотели получить за то, что выйдете отсюда и забудете, что меня видели?

– Выйду я отсюда бесплатно. Но информировать своего заказчика мне все равно придется.

– Сколько? – Она явно не шутила. – Я готова заплатить солидную компенсацию. Вы ведь так это называете? Это слово куда приличнее, чем «взятка»?

– Это вещи разные.

– Бывает, что они совпадают – и даже когда имеешь дело с юристами и врачами. Мне ли не знать.

– Вам, я вижу, досталось в жизни.

– Вовсе нет, сыч. Я самая счастливая девушка на свете. Я ведь до сих пор жива.

– Я не на вашей стороне, поэтому советую держать язык за зубами.

– Спасибо за совет, – процедила она. – Сыч, обремененный совестью. Прибереги свои советы для кого-нибудь другого, дружок. А я сама разберусь. А теперь бегите, мистер частный детектив, звоните с докладом своим заказчикам, а то они вас заждались. Я вас не задерживаю.

Она направилась к двери, но я схватил ее за запястье и развернул к себе лицом. Из-под порванной блузки ничего, кроме края лифчика и голого плеча, видно не было. Такое и на пляже увидеть можно – правда, не через разорванную блузку.

Взгляд у меня, вероятно, был в эту минуту довольно похотливый, ибо она внезапно вонзила в меня свои ноготки.

– Я тебе не течная сука, – сквозь стиснутые зубы прохрипела она. – Убери свои лапы.

Я схватил ее за другое запястье и потянул на себя. Она попыталась ударить меня коленом в пах, но ничего не вышло – мы стояли слишком близко. Тут она вдруг вся как-то обмякла, откинула назад голову и закрыла глаза. Губы скривились в подобие улыбки. Вечер выдался прохладный, у воды было, наверное, совсем холодно, но в комнате, где мы находились, холод почему-то не ощущался.

Через некоторое время она со вздохом сказала, что должна переодеться к ужину.

– Угу, – отозвался я.

Выдержав очередную паузу, она сказала, что уже давно, очень давно ей не расстегивал лифчик мужчина. После этой реплики мы медленно повернулись в сторону одной из двух стоящих рядом одинаковых кроватей, покрытых одинаковыми розовыми, с серебром покрывалами. Какой ерунды только не замечаешь!

Ее широко раскрытые глаза словно смеялись. Находился я так близко от нее, что обоих глаз одновременно видеть не мог и изучил каждый в отдельности. Они друг друга стоили.

– Милый, – мягко сказала она, – мне с тобой хорошо, но у меня совсем нет времени…

Я припечатал ее губы своими, и тут мне послышалось, что в замочной скважине поворачивается ключ; впрочем, я мог и ошибаться – мое внимание было занято другим. Но на этот раз я не ошибся: замок щелкнул, дверь открылась, и к нам присоединился мистер Ларри Митчелл собственной персоной.

Мы как по команде отпрянули друг от друга. Я повернул голову и встретился с ним глазами: рост выше среднего, крепко сложен, взгляд устремлен в пол.

– Я все-таки решил зайти в контору, – сообщил он будто невзначай. – Номер двенадцать-бэ был сдан сегодня днем, вслед за твоим. Это меня несколько озадачило: в это время года ведь полно пустых номеров. Вот я и взял у них запасной ключ. Кто этот кусок говядины, беби?

– Ты что, забыл, она же просила не называть ее «беби».

Он сделал вид, что мои слова к нему не относятся, но его правая рука сжалась в кулак.

– Это частный детектив Марлоу. Его наняли за мной следить.

– Я бы сказал – не спускать глаз, если судить по вашей позе. Я, по-моему, не вовремя.

Она отпрыгнула в сторону и выхватила из чемодана пистолет.

– Разговор шел о деньгах, – сказала она. – И только о деньгах.

– Это всегда ошибка, – покачал головой Митчелл. Лицо у него покраснело, глаза сверкнули. – Особенно в объятиях. Пистолет тебе не понадобится, крошка.

И с этими словами он неуловимым движением нанес мне удар прямой справа. Я уклонился – так же неуловимо, быстро и четко. Левая, увы, оказалась у него ничуть не хуже правой – он был левшой. Я мог бы это заметить еще в Лос-Анджелесе, на Юнион-Стейшн, – опытный сыщик обязан замечать такие вещи. Я нанес ему хук справа – и промахнулся. А он хук слева – и не промахнулся.