Чтение онлайн

После того случая мы подружились. Вот только странная это была дружба. Пожилого, прошедшего не одну военную кампанию, теперь мне это доподлинно известно, выжившего из ума для всех, кроме меня естественно. И юнца, едва достигшего того неопределенного возраста, когда пацану хочется уже казаться взрослым, но усы еще не растут и молоко, по ехидному замечанию взрослых, на губах не обсохло. Видать оттого, что своих-то детей, да и родных, у него не было, он и выливал, щедро так, с излишком, на меня всю свою нерастраченную любовь. Широко распахнув двери и пустив в свой мир, полный таинственного и увлекательного.

* * *

Мутант вдруг понял, что ему дарован путь к отступлению. Пускай крохотный, величиной с ту самую дыру, зияющую обок, и способную казалось, вместить в себя нечто величиной с кошку, ну и пусть. Другого то все равно не предвиделось. Он юркнул туда, пытаясь не попасть под месиво копошащихся повсюду отростков твари.

Тело уже было наполовину ввинчено в лаз, когда ногу буквально обожгло жуткой, опоясывающей болью. А затем что-то впилось чуть пониже колена, въедаясь под кожу, и с силой потащило назад. Мутант завыл, скорее от безысходности, чем от боли, и ринулся что есть сил вперед. Если б можно было, хотя бы развернуться и воспользоваться ножом, все еще зажатым в правой лапе. А так вся надежда только на силу мышц. Как при перетаскивании каната. Вот только расстановка сил не в твою пользу, потому как с той стороны пара-тройка здоровенных мужиков, а с этой только ты один.

В этот рывок, понимая, что в случае неудачи, он будет последним в его жизни, мутант вложил все свои силы и всю свою злость. В особенности злость. Благо, дальше лаз резко обрывался, зияя непроглядной пустотой подземелья. То есть ему надо было протиснуться и позволить своему телу упасть, надеясь, что в этом случае, его массы будет достаточно, чтобы вырваться на свободу. Вот только свободу ли. Глубина то может быть немаленькая, и тогда он может вырваться, лишь для того чтобы свернуть себя шею. Но то, что было сзади, казалось страшнее.

Зловонная жижа, мягко приняла тело мутанта в свои объятья. Он вынырнул и, отфыркиваясь, замахал лапами, расшвыривая в разные стороны тину и какой-то мусор. Вода доходила ему до шеи, и под ногами он ощутил илистое дно. Темнота была непроглядной, но все же менее ужасной чем разбушевавшийся монстр.

Совсем рядом раздался грохот, и на него посыпались известь и куски стены. Убираться как можно дальше отсюда – прозвучало в виде команды в голове. И он подчинился. Как делал это всегда.

Часть кожи на ноге теперь отсутствовала, и кровь вовсю хлестала из раны. Силы постепенно таяли. Голова кружилась, а движения стали вялыми, замедленными. Но он продолжал свой путь, пока не почувствовал, что глубина стала заметно уменьшаться. Вот вода стала по пояс. Затем дошла до колен. Еще пара шагов и пятками ощутил ледяной холод бетона. Ступенька. Вторая. Споткнулся и упал, больно ударившись коленом. Не пробуя встать, пополз наверх.

Он выбрался. Прижался спиной к шершавой, влажной стене, и облегченно вздохнул. Блаженно прикрыл глаза. Урчание в животе снова напомнило о том, что голод не тетка. Мутант, вспомнив об ускользнувшей добыче, со злостью стукнул ножом о каменные плиты, высекая искру. Будто вторя звону металла, совсем неподалеку раздался писк и шорох.

Мрак вдруг ожил, озаряясь мириадами огоньков. Создавалось впечатление, что это сотни маленьких светлячков, будто приветствуя незваного гостя, устлали своими тельцами все уголки подземелья. Вот только сама тьма, а он чувствовал, впитывал это в себя всеми фибрами, была пропитана, дышала злобой.

Крысы. Истинные властители этого мира. Учуяли его и теперь выжидающе замерли в опасной близости от предполагаемой жертвы. Запах крови дразнил, маняще щекотал им ноздри. Уподобившись некоему манку – звал, притягивал к себе, похлеще магнита.

Нужно было немедля возвращаться в зловонную жижу. Мутант знал, что крысы в воду не сунуться. Поэтому, опять же даже не пытаясь встать, он ринулся туда – откуда, только что с таким трудом выбрался. Парочка серых теней тут же метнулась следом. Не меньше крови животные чуют запах чужого страха. И как раз его они инстинктивно воспринимают, как сигнал к атаке. Одна из преследовательниц, осмелела настолько, что бросилась на спину врага. Опрометчивый, надо заметить, поступок.

Мутант уже был в воде, когда почувствовал, как в спину впиваются острые коготки. Недолго думая, он перевернулся навзничь, утопив тем самым крысу в воде. Когти тут же ослабили свою хватку. Его лапа подалась назад и ухватила трепыхающееся животное. Вернулась, но уже с пойманной добычей. Полоснул наотмашь ножом, метя вслепую. А еще он не забывал отходить все дальше вглубь этого импровизированного озера, дабы остальные твари не могли повторить попытку уже погибшего собрата.

Остановился он лишь в метрах десяти от берега, и тут же, памятуя об утраченном ужине, с наслаждением вгрызся в шею еще трепыхающемуся зверьку.

Опять подключившееся некое шестое чувство подсказало ему, что назад лучше не возвращаться. После съеденный крысы в голове немного прояснилось, и он решил, опять же чисто интуитивно, податься влево. Пошире развел руки в стороны и осторожно, выверяя каждый свой шаг, двинул в нужном направлении. С берега донесся писк и скрежет, но его это уже не пугало.

Вскоре лапа уперлась в шершавую, покрытую липкой слизью стену. Обрадовано прошелся пальцами по поверхности, словно желая до конца убедить себя, что это действительно стена, а не кусок какого-то валуна, торчащего из воды. По своему прошлому опыту он предполагал – если есть стена, значит в ней можно поискать проход. Или лестницу, ведшую наверх. Или пролом, оставленный монстром. Может быть даже тем самым, с которым он столкнулся недавно. Зашарил обеими конечностями, охватывая весь, доступный ему периметр. Шаг в сторону и повтор попытки. Еще. И еще. Когда надо он умел быть терпеливым. Умел ждать. Чтобы выжить.

Продвинул лапу влево и ударился локтем о невидимую преграду. Ощупал ее и понял, что нашел. И хотя нечто тоже было затянуто в кожу из склизкого мха и так же холодно, как и все, на что он натыкался до сих пор, но этот холод был другим. Таким же, как и на лезвии его ножа. Металлическим.

Сколько прошло времени, мутант не знал. Как не помнил и самого значения этого слова. В его существовании осталась лишь бесконечная череда дней, более-менее похожих друг на друга. Всегда ориентировался по солнцу. Вернее по его отсутствию. Прячась от выжигающих лучей небесного светила, где придется. Выходил лишь с наступлением первых сумерек. Чтобы утолить голод, и идти дальше. Куда именно? То ведало лишь его звериное чутье, выбирая направление, сверяясь с неким, заданным невесть кем, маршрутом. И как раз сегодня инстинкт подсказал, что цель близка. И оттого он почему-то обрел уверенность, что теперь все будет хорошо. Как? И что такое это самое «хорошо» объяснить самому себе опять же не смог бы. Но само знание этого ввело его в подобие блаженного транса. И плевать, что вокруг все по-прежнему. И что надо все время быть настороже. Он обрел уверенность и в раз перестал бояться.