Чтение онлайн

И между прочим, тогда, в Ирландии, они расстались довольно прохладно. У них зашел разговор о женщинах, Цитрус выдвинул свою обычную сентенцию, что все они суки и каждой нужен грубый сильный хозяин. Карл ответил, что Цитрусу просто не везло с женщинами.

— Можно подумать, тебе везло, — усмехнулся Цитрус, — глядя на твою Ингу, этого не скажешь. Слушай, неужели у тебя нет никого, кроме нее? Про тебя болтают, будто ты аскет, однолюб. Это совсем не вяжется с твоим имиджем. Ты не волнуйся, я не для газеты…

— Да, я однолюб, — хмуро кивнул Карл, — и мне плевать на имидж.

— Значит, Инга — твоя единственная женщина, любовь на всю жизнь?

— Нет, не Инга.

Цитрус стал приставать к нему, пытаясь выведать, кто же, если не белокурая бестия фрейлейн Циммер.

— Не отстану, пока не скажешь. Обещаю, это строго между нами.

— Она русская, — сказал наконец Карл, — ее зовут Алиса. Но мы расстались, не виделись много лет. Я даже хотел на ней жениться.

— Ты? Жениться? — захохотал Цитрус. — Так что же тебе помешало?

— У нее был больной отец, она не могла его бросить и уехать со мной… А теперь отвяжись, чертов папарацци. Как у вас, русских, принято говорить, это было давно и не правда. И вообще, с тобой, старый потаскун, я не собираюсь обсуждать свою единственную чистую любовь.

Как всегда, нельзя было понять, шутит Карл или говорит серьезно.

Они еще долго сидели в баре, и чем больше наливались пивом, тем значительней расходились их взгляды на жизнь вообще и любовь в частности. В итоге чуть не поссорились. Расстались довольно холодно.

На самом деле Цитрус даже испугался, когда с легкостью согласился выполнить поручение Азамата — встретиться с Карлом и передать предложение самого Подосинского. Сначала согласился, а потом испугался. Вдруг бернский связной телефон, который дал ему Карл тогда, в Дублине, давно уже недействителен? Вдруг Карла вообще нет в Швейцарии? Все-таки три года прошло.

Однако все получилось. Цитрус просьбу выполнил, Карла нашел, поручение передал. А вот Азамат, сволочь такая, крутит теперь, не хочет платить за опасную работу. Оказывается, Карл уже в Москве. Иначе каким образом он мог попасть к Цитрусу домой? Все-таки был он здесь или нет? Почему так ясно стоит сейчас перед глазами светлоусое лицо?

Опять в голове все спуталось. Однако из путаницы вдруг проступило имя девушки, корреспондентки журнала «Плейбой». Вероника Суркова.

На нижней полке в книжном шкафу в стопке журналов он разыскал номер «Плейбоя» за прошлый год. На последней странице были напечатаны телефонные номера. Сейчас только пять вечера. Он должен кого-то застать в редакции.

Звонить пришлось долго. Сначала болтал автоответчик, потом было занято. Наконец послышался живой приятный женский голос:

— Приемная главного редактора…

— Добрый вечер. Вас беспокоит писатель Авангард Цитрус.

— Здравствуйте. Я вас слушаю.

— Сегодня ко мне приходила ваша корреспондентка Вероника Суркова. Мне надо уточнить кое-что в тексте интервью. Скажите, как мне с ней связаться?

— Простите, но у нас нет такой корреспондентки.

— То есть как? А кто же ко мне приходил?

— Как вы сказали? Вероника Суркова? Я попробую узнать, возможно, она работает внештатно, по договору.

В трубке зазвучала приятная мелодия.

— Вы слушаете? — спросил мужской голос через несколько минут.

— Да-да, я здесь. Здравствуйте, — радостно откликнулся Цитрус.

— Заведующий отделом культуры Владимир Николаев. С кем имею честь? Авангард Цитрус.

— Очень приятно. Чем обязан?

Цитрус еще раз повторил свой вопрос.

— Нет. У нас не работает корреспондентка Вероника Суркова и никогда не печатался автор с таким именем. Так что вас кто-то ввел в заблуждение.

Цитрус откашлялся, нервно хохотнул.

— Интересные дела… Что же мне теперь делать?

— Сочувствую, но ничем помочь не могу. Если вас это так беспокоит, обратитесь в милицию.

— Спасибо за совет. Я подумаю об этом, — он смущенно хохотнул. — Кстати, а вы не хотите и правда взять у меня интервью? Ну, хотя бы в качестве компенсации за неприятности.

— Простите, это не входит в наши планы, — ответили ему холодно и серьезно.

— А почему, можно узнать? Я все-таки достаточно известный человек, и вы могли бы…

— Да, вы известный человек. Но наших читателей интересуют люди несколько другого плана. Извините.

Москва, ноябрь 1986 года

Алиса открыла дверь и услышала громкий папин голос:

— Кто ты такой? Нет, скажи мне, кто ты такой? Специалист-кинолог? Или человековед? Ты расист, самый настоящий! Ты делишь людей на породы, как собак! Но и у собак нет лучших и худших пород. Между прочим, дворняги бывают умней и благородней породистых, элитных! А потроха у всех одинаковые! Это я тебе как врач говорю. Никакой голубой крови нет! Все это мерзкая фашистская чушь!

Алиса сняла пальто и сапоги, сунула ноги в тапочки, вошла на кухню. За столом сидел Карл. Год назад они окончательно расстались. Даже КГБ не сомневалось в этом. Ее оставили в покое.

Папа расхаживал по крошечной кухне в рваных шерстяных носках, в синих трениках с обвислыми коленками и старой тельняшке. Он был красный, совершенно пьяный и в первый момент даже не заметил Алису, так завелся от спора.

На столе стояла литровая бутылка «Посольской» водки, открытая банка черной икры, тарелка с толсто нарезанной ветчиной, блюдце с окурками. Карл никогда не приходил с пустыми руками. И сейчас принес всякие деликатесы из валютой.