Чтение онлайн

Именно поэтому она не услышала, как по полу заскребли когти, пока не стало слишком поздно.

Эйдолона редко кто заставал врасплох: его инстинкты были обострены, опыт общения с опасностью слишком обширен, — но из-за эсгенезиса его чувства и мысли притупились и Тайла отвлекала его изгибами своего тела, голосом, запахом, и в результате его ждал сюрприз.

«Опаньки», как поговаривал Шейд. Все еще лежа на Тайле, он повернул голову в сторону притаившейся фигуры где-то в глубине кухни.

— Нечего тебе здесь делать, падальщик. Уходи.

Обиррат переместился в гостиную и втянул воздух своим бледным хоботком. С длинными ногами, острыми словно бритва когтями, которые клацали друг о друга так, что по спине Тай бежали мурашки. Под его полупрозрачной кожей ползали личинки — это выглядело так тошнотворно, что мало кто мог смотреть на это создание более двух секунд, однако Эйдолон изучал его, пока не почувствовал, как к горлу подступает желчь.

Медленно, осторожно он отпустил Тайлу. Он не помог ей подняться, любое проявление слабости могло спровоцировать это создание. Понимая это, Тайла вскочила на ноги, и уже через несколько секунд стояла рядом с Эйдолоном.

Как если бы они были в одной команде.

Учитывая ситуацию, Эйдолон не собирался тратить время ни на жалобы, ни на анализ.

— Я… голоден. — Змеевидный язык обиррата зашевелился между зубами, словно пробуя воздух на вкус.

— Я уничтожил раненого вампира, которого ты выслеживаешь, — сказал Эйдолон, глядя прямо в блестящие красные глаза, которые разглядывали Тайлу. — Так что для тебя здесь нет ничего интересного.

Когти на лапах чудовища заклацали быстрее. Личинки под его кожей зашевелились активнее.

— Она была моей…

Эйдолон шагнул вперед, Тайла сделала то же самое: это была демонстрация единства и силы, — но, увидев, что горящий взгляд обиррата направлен на Тайлу, Эйдолон пожалел, что та проявила инициативу.

— Где ты взял ее след?

— Почему я должен помогать тому, кто украл мою еду? — прошипел падальщик.

При одной мысли, что чудовище собиралось жрать тело Нэнси, пока та еще была жива, Эйдолона бросило в жар.

— Ты не хочешь помогать мне даже теперь, когда встретил убийцу эгиса? — спросил он спокойным тоном, хотя вовсе не чувствовал этого спокойствия. Обиррат зашипел, голод в его глазах сменился выражением тревоги. — Я доктор, ты, уродливое создание, и могу сказать ей, как разобрать тебя на части так, чтобы твои личинки не натворили бед.

Это было неправдой, но чудовище, хоть и было огромным, имело не так много мозгов.

— Перекресток… сладкая кровь.

Не спуская глаз с мерзкой твари, Эйдолон наклоном головы послал Тайле безмолвный знак. Она, владея инстинктами бойца, прочитала его как военную карту и метнулась мимо чудовища через дверной проем. Эйдолон схватил нож, который торчал из стены, во мгновение ока обогнул тварь, и оба исчезли в сыром коридоре. На какое-то мгновение он пожалел, что не нашел ей туфли. Острые камни ранили ее ноги, но она не притворилась, будто не чувствует этого. Темнота не причиняла Эйдолону никаких неудобств, да и для Тайлы это не стало проблемой.

Обшарпанный коридор перешел в широкий кирпичный тоннель. Тайла бежала по кровавому следу совершенно бесшумно, хотя он подозревал, что и в ботинках она не издавала бы ни звука. Даже израненная, она двигалась так грациозно, что он не мог не любоваться ею, когда она этого не видела. Ее острый взгляд подмечал все, что творилось вокруг, а мозг при этом все время работал, планируя дальнейшие действия тела.

— Зачем мы побежали внутрь, Хеллбой? — прошептала она.

— Разве это не то, для чего ты живешь? Красться по подвалам в поисках демонов?

— Я не крадусь. И никогда не поступаю так с демонами.

«Поступаешь-поступаешь. И еще как».

Его бросило в жар, и это показалось ему смешным. Он всегда гордился тем, что был цивилизованнее своих братьев, но это не имело значения. Он начинал возбуждаться в этом подвале.

Проклиная ее, а еще больше себя, он поймал ее за руку и потащил к себе.

— Почему? Ты могла избежать всего этого, могла оставить меня один на один с обирратом и сбежать через переднюю дверь.

Ее взгляд стал жестким.

— Ты упрекаешь эгисов в том, что они издеваются над вампирами. И я собираюсь доказать тебе, что это не их рук дело.

— Но почему?

— Потому что я устала чувствовать себя виноватой в том, чего не совершала.

Он хотел спросить кое-что еще, но вместо этого отпустил ее.

— Ради твоей же безопасности, надеюсь, ты права.

— Ты угрожаешь мне?

На самом деле он не был ни в чем уверен. Этот человек таил угрозу всему, что делало его демоном.

— Думай как хочешь.

Она пробормотала что-то насчет ненависти к демонам и вновь пришла в движение. След закончился на перекрестке в тоннеле. Кто-то, должно быть, протащил Нэнси до перекрестка, потом бросил на съедение падальщикам вроде обиррата. Перед ними было четыре дороги, по которым мог скрыться убийца, потому что сбежать по пятому пути он точно не мог.

Врата.

Одни из сотни только в Нью-Йорке, мерцали в северном тоннеле, словно занавеска из паутины, и были видимы только демонам. Люди могли без вреда для себя пройти сквозь и продолжить свой путь по тоннелю.

— Что это? — спросила Тайла, уставившись на врата.

Он вдохнул, но не почувствовал ничего, кроме тошнотворного запаха гниения. Тайла ждала, ее тяжелые волосы ниспадали мягкими волнами на плечи и странно смотрелись из-за напряженной позы, которую приняла.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Очертания. Что-то туманное. Я уже видела их раньше, но всегда думала, что это отражение огней. А этот вырисовывается отчетливее. Что это?

Эйдолон выдержал паузу, ДНК демона взяла верх над ДНК человека и тянула ее во врата, и по коже его пробежал холодок. Только люди с темной душой и находящиеся в бессознательном состоянии могли пройти сквозь врата, но эгисы, конечно же, найдут способ обойти эту преграду. Когда они узнают, как использовать врата для перемещения, их уже ничто не остановит, обнаружат его госпиталь, смогут путешествовать за считанные секунды по всему миру и захватывать государства демонов. Большинство демонов, в особенности те, которые не показываются людям, строго придерживаются правил, когда находятся на территории людей, но у людей совсем другие принципы.