Чтение онлайн

Люс посмотрела в окно на ясное звездное небо. Стоит побыстрее закругляться. Иначе она сорвется.

Когда же закончатся эти дожди… Наверное, таков уж ноябрь в Джорджии! С любовью, Люс.

Она скопировала сообщение в новое письмо для Келли, изменила несколько ключевых слов, навела мышку на кнопку «отправить», зажмурилась, дважды щелкнула и понурилась. Она никудышная дочь и лживая подруга. И о чем она вообще думала? У нее вышли банальнейшие, самые настораживающие на свете письма. Они только перепугают адресатов.

В животе у нее заурчало. И снова, несколько громче. Словно в ответ на это Шелби закашлялась.

Люсразвернулась на стуле лицом к соседке и обнаружила ее выгнувшейся в позе собаки головой вниз. Люс почувствовала, как глаза наливаются слезами.

— Да, я голодная! Почему бы тебе не подать жалобу? Пусть меня переведут в другую комнату.

Шелби невозмутимо уселась на коврике для йоги и молитвенно сложила руки.

— Я всего лишь собиралась сказать тебе об упаковке натуральных макарон с сыром в моем ящике, — сообщила она, — И нечего тут слезы лить. Черт.

Одиннадцатью минутами позже Люс сидела на кровати, накрывшись одеялом, с дымящейся миской макарон, сухими глазами и соседкой, которая внезапно перестала ее ненавидеть.

— Я плакала не потому, что проголодалась, — начала она, пытаясь прояснить ситуацию.

Еда оказалась такой вкусной, а подарок — столь неожиданно любезным со стороны Шелби, что на глаза Люс едва не навернулись новые слезы. Ей хотелось перед кем-нибудь выговориться, а соседка… ну, подвернулась под руку. Она не смягчилась до конца, но то, что поделилась припрятанной едой — уже огромный прогресс по сравнению с былым пренебрежением.

— У меня, гм… у меня кое-какие неприятности с семьей. Я просто соскучилась.

— Хнык-хнык, — заключила Шелби, с чавканьем поедая собственную порцию, — Дай угадаю, твои родители до сих пор счастливы в браке.

— Так нечестно, — привстав, возмутилась Люс. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось вынести.

— А ты представляешь, что пришлось вынести мне? — парировала Шелби, уставившись на соседку так, что та смутилась, — Не думаю. Смотри-ка, вот она я: единственный ребенок, выращенный матерью-одиночкой. Комплекс Электры? Возможно. Та еще заноза в заднице для соседей, поскольку я ненавижу делиться? Почти наверняка. Но чего я терпеть не могу, так это сладеньких, избалованных маменькиных дочурок с любящими родными и завидным парнем, которые заявляются ко мне поныть о том, как тяжко им в разлуке со своим ненаглядным.

Люс вдохнула сквозь зубы.

— Дело вовсе не в этом.

— Неужели? Так просвети меня.

— Я обманщица, — пояснила девочка, — Я… лгу людям, которых люблю.

— Лжешь своему парню?

Соседка слегка прищурилась, и Люс сочла, что ей, возможно, действительно интересно.

— Нет, — проронила она, — С ним я даже не разговариваю.

Шелби откинулась назад на ее кровати и подняла ноги так, что ступни уперлись в днище верхней койки.

— А что так?

— Это длинная, дурацкая и запутанная история.

— Что ж, каждая девушка, у которой есть хотя бы намек на мозги, знает: когда рвешь со своим парнем, тебе остается только одно…

— Нет, мы не порвали… — начала было Люс.

— Сменить прическу, — одновременно с ней закончила Шелби.

— Сменить прическу?

— Начни все сначала, — уточнила та. — Свои я красила в рыжий, стригла. Черт, да однажды я их даже сбрила — после того, как этот урод всерьез разбил мне сердце.

На комоде в другом конце комнаты было закреплено небольшое овальное зеркало в узорчатой деревянной рамке. Со своего места на кровати Люс могла разглядеть собственное отражение. Она отставила в сторону миску с макаронами и, встав, подошла поближе. После истории с Тревором она сбрила волосы, но тогда было совсем иначе. Большая их часть все равно сгорела. А когда она приехала в Меч и Крест, то стригла волосы Аррианы, а не собственные. И все же Люс казалось, она поняла, что имеет в виду Шелби, предлагая «начни все сначала». Можно превратиться в кого-то другого, притвориться, что ты вовсе не тот же человек, который недавно перенес столько душевной боли. И хотя — слава богу — Люс не оплакивала окончательный разрыв отношений с Дэниелом, она скорбела о многих других утратах. О Пенн, своей семье, жизни, которую вела до того, как все настолько перепуталось.

— Ты ведь и впрямь это обдумываешь? Не вынуждай меня доставать из-под раковины перекись.

Люс взъерошила пальцами свои короткие черные полосы. Что подумает Дэниел? Но если он хочет, чтобы она была счастлива здесь, пока они не смогут снова быть вместе, ей придется освободиться от той себя, какой она была в Мече и Кресте.

Она развернулась лицом к Шелби.

— Тащи сюда бутылку.

Не такая уж и блондинка из нее получилась.

Люс смочила ладони под краном и подергала короткие осветленные локоны. Она выдержала целый четверг занятий, включающий неожиданно утомительную двухчасовую лекцию по безопасности от Франчески, которая заново повторила, почему не следует связываться с вестниками (такое впечатление, что она обращалась чуть ли не лично к Люс); последовавшие один за другим письменные опросы на «обычных» уроках биологии и математики в главном корпусе — и непрерывные восемь часов ошеломленного разглядывания со стороны ее одноклассников, равно нефилимов и обычных ребят.

Хотя Шелби спокойно отнеслась к новой внешности Люс в уединении их комнаты прошлым вечером, она не сыпала неумеренными комплиментами, как Арриана, и не поддерживала девочку надежно, как Пенн. Выходя утром во внешний мир, Люс извелась от беспокойства. Майлз увидел ее первым и показал ей кулак с поднятым вверх большим пальцем. Но он был слишком галантен и ни за что бы не признался, если бы на самом деле считал, что она выглядит ужасно.

Разумеется, Заря и Жасмин подошли к девочке сразу после утреннего урока, мечтая потрогать ее волосы и выспрашивая, кто вдохновил ее на этот шаг.