Обреченные
Шрифт:
Скинула плащ в спешке, стянула с себя через голову рубаху и жадно Лори к себе прижала. Застонала почувствовав, как ее грудь по моей заскользила, как острый сосок за мой зацепился, заставляя заскрежетать зубами. Лицо ее пятерней обхватила.
– Моей сегодня станешь...полностью моей. Женщиной моей. Хочешь, Лори...хочешь стать моей?
Большими пальцами по соскам, и глаза закатываются от наслаждения прикасаться к ней. Такая податливая в моих руках, плавится как горячий воск, отзывается на каждую ласку протяжным стонами, выгибается, бесстыже подставляя грудь моим ладоням.
***
О, Иллин...как сдержать крики, чтобы не перебудить всех в лагере? От одного её взгляда захотелось закричать. Сколько мужчин смотрели на меня. Кто-то с похотью, кто-то с восхищением, кто-то словно мысленно раздевая...но никто, никто и никогда не прикасался взглядом так, чтобы я чувствовала эти прикосновения на своей кожи. И соски сжимаются в комочки, изнывая в желании ощутить её пальцы на них. Не думая о том, что стою практически обнаженная перед женщиной, ступая обеими ногами на путь, ведущий прямо в бездну к Саанану...не думая ни о чем вообще, кроме нее. Кроме её жадного взгляда, голодного, всепоглощающего...а после и вовсе лишиться способности мыслить, когда всё тело пронзило острой вспышкой наслаждения. Судорожно прижимать её голову к своей груди, подставляясь наглым, умелым губам. И чувствуя тот же голод, с которым она посасывает мою грудь. А после в спешке поднимать бёдра, помогая стянуть эти проклятые штаны, не отводя взгляда от её напряженного лица с заострившимися, словно хищными чертами. Нависает надо мной, трётся своей обнаженной грудью, а у меня кончики пальцев покалывает от потребности сжать её, и тело выгибает от невероятного, такого неестественного удовольствия ощущать её обнаженную кожу своей.
И кажется, что на всём свете нет ничего более правильного, чем лежать вот так, под ней, обвивая своими ногами её ноги и вдыхая в себя дыхание её слов. Закатывая глаза в наслаждении, стискивать пальцы в ладонях, чтобы не коснуться её самой...молясь Иллину о том, чтобы хватило сил...
– Давно твоя...Давно, Дали. Ты просто своё не брала. Возьми сейчас.
***
– Возьму, девочка, все возьму. Жадная я...по-звериному жадная.
И снова поцелуями голодными к ее рту, скользя жадными руками по груди, сжимая соски, опускаясь ниже, к бешено вздымающемуся животу, раздвигая ей ноги коленом и накрывая пальцами ее промежность, вздрагивая от жара, который обжег меня, и, надавливая пальцем, скользить между складками, рыча ей в рот, разрываясь от желания кончить немедленно и сдерживаясь изо всех сил. Я оргазмы и девственность ее хочу. Все хочу. Моя девочка. В бездну все сомнения! МОЯ ОНА!
Раздвигая лепестки, отыскать набухший узелок, потирая его вверх-вниз не отпуская ее рот, насилуя языком, опуская пальцы к крошечной дырочке между распахнутых ног, медленно проталкивая в нее средний палец, сатанея от влажности и выскальзывая, чтобы обвести клитор влажной подушечкой и сожрать ее всхлип. Готовая, такая готовая для моих ласк, такая податливая и чувственная.
Скользить широко открытым ртом по ее шее, вниз к ключицам, к бурно вздымающейся груди, растирая клитор несильно, едва касаясь и кусая кончики сосков, втягивая в рот и выпуская снова. От бешеного желания так же втянуть в рот ее пульсирующий бугорок и проникнуть в дырочку языком сводит скулы.
Вниз поцелуями-укусами, заставляя ее дрожать, еще ниже к животу, вылизывая, оставляя мокрые дорожки на коже, ныряя в маленький пупок и трепеща там, заставляя ее выгнутся подо мной с громкими стонами.
– Сладкая, - хриплю, не прекращая целовать, - твое тело слаще патоки, Лорииии.
Развела ноги в стороны и выдохнула сквозь стиснутые зубы, увидев ее нежно-розовую плоть. Лори резко свела ноги вместе, а я так же рывком развела обратно и тут же приникла ртом к ее лону, зарычав от ее вкуса, от того, как он взорвался у меня во рту дичайшим удовольствием, как оскалилась внутри меня волчица. Раздвинуть лепестки в стороны, провести кончиком языка вверх и вниз к сочащейся влагой дырочке. Нежно сжимаю и разжимаю клитор под громкие всхлипы, переходящие в короткие вскрикивания.
И тут же наброситься на него ртом, втягивая в себя, чтобы отпустить и начать нежно обводить кругами, то задевая самую вершинку, то дразня рядом и, обхватив губами, осторожно посасывать.
Какая же она вкусная, настолько вкусная, что я не могу ни на секунду оторваться от нее, поглаживая девственный вход пальцем, но не входя, а другой рукой дергая ремень на штанах чтобы проникнуть под них и сильно сжать себя ладонью, унимая адское желание разорваться на куски не на секунду не прекращая ласкать Лори языком и постепенно погружать палец все глубже и глубже. Тесно и так узко. Клитор под моими губами пульсирует все сильнее, и я больше не дразню я начинаю жестко и сильно растирать его языком в одном и том же ритме...давай маленькая кричи для меня...
***
Пальцами негнущимися, непослушными впиваться в ее волосы, всхлипывая, хватая открытым ртом раскалённый, такой раскалённый в палатке воздух. Должно же быть холодно...должно пробирать до костей от мороза, а меня трясет от дикого жара. Словно солнца касаюсь, и его тепло разливается прямо под кожу. Дразнит языком, сплетая его с моим, целуя с каким-то бешеным отчаянием и сводя с ума своими пальцами. Отвечать её губам, прикусывая кончик языка, когда дерзкая ладонь начинает ласкать между ног, и судороги удовольствия прокатываются по телу.
Меня колотит...меня трясёт в огненной лихорадке так, что кажется, может разорвать...совсем скоро. Разорвать, как тогда. Но теперь...теперь ощущения намного острее. Потому что она близко. Так близко. Ещё ближе, чем в тот раз. Но мне мало. Мне кажется, расстояние между нашими телами слишком большим. Инстинктивно выгибаться, чтобы сократить его, чтобы не оставить между нами даже воздуха...и закричать в ее губы, потому что словно молнией пронзило по позвоночнику, когда прикусила сосок, продолжая сводить с ума пальцами.
И единственное что позволить себе – зарываться в волосы ладонью, прижимая её голову к своей груди, к животу...
А после сжимать ноги, испугавшись того, что во взгляде ее прочла. Испугавшись и отчаянно захотев в то же время. Но Дали не дает больше выбора. И через секунду меня уже лихорадит от такой постыдной, такой порочной...и такой сладкой ласки. В низу живота бешено пульсирует наслаждение, отчаянно, ритмично движениям её губ и языка. Безумие...чистейшее безумие разливается по венам, оно бьется в них, запертое, запечатанное, требуя свободы. Что-то тёмное...что-то притягательное темное вибрирует под кожей, обжигает веки, заставляя зажмуриться, когда скользнула в меня пальцем.
А когда распахнула глаза и увидела, как Дали рукой своей себя ласкает, словно потеряв контроль...оно выплеснулось наружу, подобно огненной лаве. Обрушилось горячими волнами на голову, расщепляя на сотни пульсирующих от наслаждения частей. Громким, неудержимым криком. Спазмами, быстрыми, жадными, голодными.
***
Зарычать от ее крика, содрогнуться всем телом в оглушительном наслаждении от ее экстаза и от судорожных спазм, сжимающих мой палец, резко подняться наверх к губам ее и мощным движением заполнить ее сразу тремя, увидеть, как распахнулись от боли ее глаза, как в них засверкали слезы неожиданности, и тут же накрыть губы своими губами, не двигая пальцами, дрожать от судорожных сжатий ее узкого лона, так туго чувствуя ее изнутри. Моя малышка...Да, я взяла у тебя то, что берут у своих любовниц и жен мужчины...теперь ты моя женщина, и я хотела полное ощущение этого для тебя и для себя. Я лишила тебя невинности, и ты принадлежишь мне.