Обряд
Шрифт:
Держась за руки, они подошли к одному из зеркал. Оно осветилось — по ту сторону Агата увидела летний пейзаж, сосновый бор. Показалось даже, что с той стороны донеслось дыхание ветра, исполненное аромата хвои и цветов, упоительной свежести. Лиана шагнула на ту сторону, потянув Агату за собой, не отпуская её руку. Агата зажмурилась и шагнула следом.
* * *
Мобильный Владимира — старый, прежний — зазвонил, когда он заканчивал с посудой. Агафья жестом пояснила — я закончу, отвечайте.
— Володя? Дуб? — не сразу узнал Владимир. — Доброе утро, что случилось?
— Не уверен, что доброе. — Дуб явно не в своей тарелке. — Слушай. У нас тут перестрелка была, в одной из квартир на Палубной. Обнаружено женское тело, при нём — документы твоей жены. Она сейчас дома?
— Она не… — слова застряли в глотке у Владимира, и словно ледяной водой окатили. — Точный адрес не назовёшь?
Дуб назвал. Владимир прошёл в прихожую, взял тот самый лист с адресом. Развернул. Сравнил. Всё сходится.
— Ты прости, старик, но её нужно опознать, — заметил Дуб сухо. — Мне очень жаль. Сможешь приехать? Я пришлю за тобой машину, если нужно.
— Машина есть. Называй адрес, — сумел ответить Владимир и записал — дёргающимися, непослушными пальцами. Как только он сбросил звонок, из кухни выбежала встревоженная Агафья.
— Что случилось?
“Не забудь назвать Агату её двойником”, напомнил Владимир-второй.
— Найдено тело женщины, при ней документы Аг… вашего двойника, — пояснил Владимир сухо, сумев вернуть часть самообладания. — Меня вызвали на опознание.
— Я с вами! — Агафья схватила его за руки. — Мне очень жаль! Она не должна была погибнуть!
Должна была. И не просто погибнуть, а исчезнуть насовсем. Это сообщил Владимир-второй, а потом практически завопил во всю глотку: “НЕ ВЗДУМАЙ СКАЗАТЬ ЭТО АГАФЬЕ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ ДОРОГА!”
Владимир осознал, что стоит, тяжело дыша, перед глазами двоится. Ведь чуть не сказал, что должна была! Да что же это такое?!
— Я с вами? — тихо переспросила Агафья. — На вас лица нет. Вы знали её?
— Очень хорошо знал, — подтвердил Владимир. — Да, поехали вместе. Там, снаружи, охрана — настоящего отца вашего двойника. Они отвезут нас.
— Да, я знаю, — покивала Агафья. — Минутку, только одежду перекрашу.
Она перекрасила свою “волшебную одежду” так же, как Агата. Владимир скрипнул зубами и вернулся на кухню — убедиться, что всё опасное выключено.
* * *
Дубова на месте не было, но Владимира и Агафью проводили, куда было велено — в морг. Странно, но Агафью словно не замечали. У Владимира проверили документы, а у Агафьи не стали.
Патологоанатом жестом поманил их к себе. И Владимир осознал, насколько ему не по себе. Только бы это была ошибка. Ещё вчера Агата была жива и здорова, бодра и полна желания выжить — и не просто выжить, а жить с Владимиром долго и счастливо. Ноги едва слушались.
— Вы готовы? — поинтересовался патологоанатом. — Её застрелили в затылок. Лицо сильно пострадало — если помните какие-нибудь особые приметы, скажите — проверим.
Владимир попробовал припомнить. Голова шла кругом. Агафья крепко держала его за руку, и вот она, похоже не нервничает. Вот это выдержка!
— На левой руке, на безымянном пальце должен быть след от чёрного маркера. На правом плече когда-то был большой синяк, могли остаться следы. Да, под правой лопаткой небольшая татуировка, две косые черты.
— Всё сходится, — подтвердил патологоанатом. — Можете взглянуть сами.
И он, и Агафья взглянули. Сердце упало куда-то ниже пола, и не желало возвращаться в грудь. Всё верно, Агаты больше нет.
— Причина смерти очевидна, я не стал делать вскрытие, — пояснил патологоанатом. — Мне очень жаль. Держитесь.
— Можно нам остаться здесь вдвоём, ненадолго? — тихо попросила Агафья. — Мы ничего не тронем! Просто побудем с ней!
— Две минуты, — кивнул патологоанатом, и вышел в коридор.
Агафья взглядом указала на камеры видеонаблюдения по углам комнаты и встала так, чтобы Владимир заслонял руку Агаты от одной камеры, а сама Агафья — от другой. Ясно, что она задумала. Агафья осторожно приложила палец Агаты к экрану своего телефона и приподняла простыню, закрывавшую лицо Агаты. Опустила вновь. Лицо Агафьи не дрогнуло.
— От лица мало что осталось, — пояснила она спокойным голосом. — Это она. Не нужно смотреть, хорошо? Идёмте отсюда.
Волна поднялась внутри — волна ярости. “Это она”, понял Владимир. “Всё из-за неё”. Не явись она внезапно, Агата не побежала бы срочно прятаться, не попалась бы на глаза убийце, кем бы он ни был. Агафья во всём виновата. И сразу же появились в голове начертания, сделать всего два жеста. Вначале “Лишение силы”, можно прямо на одежду Агафьи, а затем “Прилежную ученицу”, поверх. На всё уйдёт секунд десять. После этого приказать Агафье вернуться откуда взялась, и всё забыть. И конец истории.
Он уже почти собрался исполнить оба виграфа, когда вернулась способность рационально мыслить, ярость чуть утихла. И вспомнил, что даже если её медальон сломан (что вряд ли), если на одежде Агафьи нет охранных контуров (что вряд ли), ей нужна лишь доля секунды, чтобы исполнить “Princeps vult”. В лучшем случае от Владимира останется обгоревший труп — ещё одна забава для патологоанатома там, снаружи. В худшем — Владимира допросит Владыка Света, и только потом, очень нескоро, где-то в темницах Инквизиции, будет труп. Владимир-второй припомнил, что такое допрос Владыки. Те, кто смогли пережить его, потом понимали, что лучше было бы умереть.