Чтение онлайн

В адресе значилась Линдел, сразу за кварталом Грэнд. Ровно в полночь я затормозил перед двухэтажным серым каменным зданием. Всего лишь в четверти квартала от дома стояла пустая патрульная машина, припаркованная на противоположной стороне улицы. У меня с досадой промелькнула мысль, что лучше бы у них хватило мозгов убрать ее куда-нибудь с глаз долой!

Подходя к массивной входной двери, я убедился, что в доме размещалось несколько квартир. Дверь оказалась запертой, и я позвонил. На пороге появился полицейский в форме и с пистолетом на изготовку.

Предъявив свой значок, я представился: — Сержант Хэррис из отдела убийств. Все в порядке?

— В полном! — отрапортовал он, пропуская меня внутрь. — Уж теперь ему до девчонки не добраться, это точно.

Я очутился в большом, пустынном фойе, где горел только ночник. Главный коридор, столь же скудно освещенный, вел в глубину здания.

— Что это за заведение? — поинтересовался я.

— Общежитие для девушек — работниц. У каждой своя комната, вдобавок здесь живут еще полдюжины взрос лых женщин вместе с комендантшей общежития. Мой напарник сейчас у мисс Даул, на втором этаже.

По спине у меня пробежал жуткий холод.

— Где телефон?! — выкрикнул я.

Патрульный вытаращил глаза и растерянно указал в угол фойе.

— Вон там.

Следующей женщиной на Д была Эвелин Дейн. У меня отлегло от сердца, когда я увидел, что проживает она на Делмар, всего в нескольких кварталах отсюда.

По голосу Эвелин я понял, что поднял ее с постели в самый разгар сладкого сна.

Но я в два счета согнал с нее сладкую дрему, сказав:

— Это сержант Сод Хэррис из полиции. Мисс Дейн, простите, что тревожу вас так поздно, но дело срочное. На днях вы получали какую-нибудь телеграмму или нет?

— Ну, получала, — удивилась она, — как раз сегодня вечером, поздравительную. Но у меня сегодня нет никакого дня рождения. Я окончательно похолодел.

— А вы одна живете?

— Да.

— Что у вас за квартира?

— Четырехкомнатная, на первом этаже.

— Слушайте меня внимательно, — приказал я. — У нас есть веские основания считать, что Душитель собирается навестить вас. Через пять минут я с еще одним сотрудником приеду к вам. Убедитесь, что все двери заперты на задвижки и никого не впускайте до нашего прибытия.

— Хорошо, — отвечала она испуганно. Бросив трубку, я обернулся к патрульному.

— Пошли. Мне нужна форма, а то в штатском она еще примет меня за Душителя.

— Может, у моего напарника позаимствовать? — предложил тот.

— А-а, ладно, черт с ним! — махнул я рукой. — Рванули!

Мы примчались на место через четыре минуты. На этот раз перед нами был четырехквартирный дом с отдельным входом в каждую квартиру. Нам нужна была нижняя слева.

И только я потянулся к дверному звонку, из глубины дома раздался выстрел.

Я рванул дверь — заперто! Рукояткой пистолета я вышиб среднюю панель двери, сунул руку внутрь и отодвинул щеколду, а потом отпер предохранитель замка.

В квартире царила абсолютная темнота, но при нашем входе в дальней комнате зажегся свет.

— Это полиция? — раздался женский голос.

— Да! — крикнул я в ответ, двигаясь на голос. Освещенная комната оказалась кухней. Изящная миловидная шатенка лет двадцати пяти, едва прикрытая легкой ночной рубашкой, стояла в дверях на пороге столовой. В одной вытянутой руке она держала крохотный пистолет с отделанной перламутром ручкой, а в другой — карманный фонарик.

Сразу же за распахнутой дверью черного хода распростерлось тело Питера Хендрикса с небольшим квадратиком целлулоида в одном, судорожно сжатом кулаке и проволочной петлей — в другом. Кисти рук обтягивали толстые замшевые перчатки.

— Как только вы повесили трубку, я услышала какую-то возню у черного хода, — пояснила девушка, слегка срывающимся голосом. — У меня есть вот этот пистолет, вот я и выхватила его из туалетного столика, а еще — карманный фонарик, а в спальне свет погасила. В остальных комнатах он давно уже был выключен. Я стояла вот здесь и прислушивалась, пока дверь не отворилась. Тогда включила фонарик и увидела у него в руке петлю. Я выстрелила.

И, одарив нас блуждающей улыбкой, она рухнула в обморок.

К сожалению, пуля попала прямиком в сердце Питеру Хендриксу, так что на наши вопросы отвечать уже было некому. Когда мы подняли его прошлое, то обнаружили (как это обычно и бывает в подобных случаях), что он давно уже страдает припадками умственного расстройства.

Ах, если бы мне только удалось задать ему всего лишь один-единственный вопрос, до сих пор не дающий мне покоя!

Ну, почему он всегда выбирал ночь с четверга на пятницу?