Чтение онлайн

– Дамрас умирает-

– Она просто прихворнула, – резко оборвала его Кестер, не слушая объяснения Агиса. Даже не взглянув в направлении корабельного обсиданого шара, она добавила. – Дамрас молода. Она будет в порядке.

– Твои возражения не смогут удержать нас на плаву, – сказал Нимус, присоединяясь к ним. – Если Дамрас умрет, Ночная Гадюка обречена.

– Я говорю тебе, она будет в порядке, – прорычала тарик.

– Нет, не будет, – сказал Агис. – Тихиан убивает ее.

– Вздор, – отрезала Кестер. – Если он убьет кораблеводца, он нас утопит. Зачем это ему-

Панический крик со стороны Дамрас прервал тарик. Вслед за Кестер и Нимусом, Агис рванулся к корабельной яме. Состояние Дамрас ухудшилось. Подбородок бессильно откинулся на грудь, глаза уставились в никуда. Трепещущие руки скользнули к самому краю сферы и рисковали вообще упасть с ее гладкой поверхности.

Агис забрался в кресло кораблеводца, одновременно через плечо бросив Кестер. – Правь на тот остров.

Аристократ указал за правый борт корабля, где скалистый, серпообразный остров поднимался из пыльного тумана. Хотя до него было еще несколько миль, уже можно было видеть зигзаобразную линию дороги, пересекавшую его крутые склоны. Тропа достигала верхушки склона около россыпи белых, угловатых силуэтов, которые могли быть только зданиями.

Кестер покачала головой. – Это Митилен, крепость гигантов, – сказала она. – Ты должен держать Дамрас в сознании, пока мы не найдем более безопасный остров.

Агис положил свои руки поверх рук кораблеводца. Ее костяшки пальцев горели, как раскаленные на солнце камни. – Дамрас не дотянет до другого острова, – предупредил он, передвигая руки женщины к центру сферы.

– И мы тоже, если высадимся здесь, – ответила Кестер. – Ты же знаешь, как гиганты относятся к посторонним.

Дамрас сфокусировала свои больные, желтые глаза на лице аристократа. – Не могу терпеть, но Кестер права насчет Метилена, – сказала она при помощи Пути, слишком слабая, чтобы произносить слова слух. – Помоги мне.

– Я немедленно бегу к Тихиану, – сказал Агис.

Кораблеводец слабо потрясла головой.

Нет. За это время Ночная Гадюка уйдет под ил. Ты нужен мне здесь.

Скажи мне как, ответил аристократ, подавляя мрачное предчувствие.
– Обращаясь к Кестер и Нимусу, он сказал – Дамрас собирается научить меня держать корабль на плаву.

Кестер и Нимус вздрогнули, затем джозхал сказал. – Мы сходим за Тихианом.

– Нет, – сказал Агис. – Король, по видимому, восстановился после своих мытарств и он атакует вас через Путь. Никто из вас не имеет достаточно силы, чтобы сопротивляться ему.

– У меня есть моя магия, – возразила рептилия.

– И у Тихиана тоже, – ответил аристократ. – Вы даже не сможете открыть эту камеру, пока я не выставлю защиту от ментальной атаки. Иначе он опять захватит контроль над эпажем.

– Карцер останется закрытым, – сказала Кестер. – На моем корабле нет другого каторжника. – Она подошла к рулю, дав знак джозхалу следовать за ней.

Как только они ушли, Дамрас поместила свои руки поверх рук Агиса, чтобы его ладони были прямом контакте с обсиданом. Сверестественный холод расространился по его пальцам и запястьям, как если бы ледяные жгутики боли начали терзать его руки. Они пронзили мясо и вошли в кости, выкачивая силу из мускулов и тепло из крови.

Дай сфере взять твою жизненную силу, пришла мысль Дамрас, далекая и слабая, и он почувствовал, как ее руки соскользнули с его. Увидь корпус корабля в своем уме.

Стиснув зубы, чтобы не обращать внимания на ошеломляющую боль в руках, аристократ представил себе старые выветренные доски корпуса Ночной Гадюки. Одновременно он открыл путь в свой нексус, дав сфере свободный доспуп к своей спиритической энергии. Теплый поток жизненной силы поднялся из глубины его сущности, прошел через его тело и устремился вниз, в руки. Кончики его пальцев потеплели, когда в них хлынула энергия, потом серебрянное мерцание вышло из его ладони и утонуло в глубинах сферы. Внезапо Агису показалось, что корабль стал частью его.

Теперь ты должен увидеть море таким, каким оно было раньше.

Внутри рассудка Агиса полотно грязи, укутавшее корабль, внезапно поднялось, сменившись сверкающей простором сероватой голубизны. Он услышал шум волн, потом почувствовал как качается вперед и назад вместе с нежной качкой корабля. Аристократ слизнул несколько капель жидкости с губ и ощутил вкус воды, соленой как кровь, но тем не менее воды.

Зрелище заставило Агиса затаить дыхание. Во всех направлениях, вплоть до горизонта, он видел воду, только воду, безграничную как небо и однобразную, как соляная пустыня Слонового Треугольника. Это море было абсолютно не похоже на настоящее, оно было очаровательно и величественно, а не мрачно и уныло.

Придя в себя после этой шокирующей картины, Агис спросил, Что это было?

Иловое Море, задолго до королей-волшебников, объяснила Дамрас.

Этого не может быть, ответил Агис. Время до королей-влшебников было временем Раджаата. Мир был зелен и покрыт деревьями. Я читал описания-

Твои описания ошибочны, прервала его Дамрас. Но у нас нет времени спорить. Мир был покрыт водой. Ты дилжен принять это.

Очень хорошо.

Как только аристократ выговорил эти слова, какое-то первобытное восхищение зашевелилось глубоко внутри его. Он почувствовал неугомонное страсное желание, могущественное и болезненное, и почти не обратил нимание, как треск надутых парусов зазвучал внутри его рассудка. Мгновением позже кабина кораблеводца материализовалась вокруг него. Агис обнаружил, что он сидит в кресле компаньона внутри своего рассудка, также как и на Ночной Гадюке.

Постепенно остаток корабля начал появляться внури рассудка Агиса. Невообразимая тяжесть обрушилась на его ум, настолько ужасная, что его сердце, желудок и вообще все органы заболели, как будто они взорвались. Он закричал в тревоге, но боль так сдавила его горло, что он даже не смог открыть рот.

Ты в воде, проинструктировала его Дамрас. Твоя сила несет Ночную Гадюку.

Пока кораблеводец говорила, тяжелый, душный запах гари поднялся от корабля внутри рассудка Агиса, и его пустой желудок запротестовал. Доски копуса каравеллы вдруг приняли мерзкий, серо-коричневый цвет, и темное пятно неправильности стало распространяться откуда-то снизу, от киля кораля, изменяя цвет моря от сверкающе-синего к скучно-коричневому. Запах гнили стал сильнее, чем раньше, наполнив его нос такой вонью, что он должен был бороться, чтобы его не вырвало.