Обуздание
Шрифт:
Мол не ответил, и Трезза слабо улыбнулся.
— Прыжок из пропасти был прекрасным ходом. Но ты все испортил, дав волю своим эмоциям.
— Я мог и не только пристрелить Мелтча и родианцев, — огрызнулся Мол. Улыбка Треззы погасла.
— Мы оба это знаем. И на этом достаточно. — Он недолго помолчал. — Не мое это дело, знать, зачем ты скрываешь свой истинный потенциал.
Мол бросил на него сердитый взгляд:
— Это прикрытие.
— Ты заставил меня поверить, что хочешь сделать это частью своего обучения.
— Когда-то, — ответил Мол.
Трезза положил руки на плечи забрака:
— Хотел бы я увидеться с тобой в других обстоятельствах, Мол, но мы оба знаем положение дел. Мелтч уже давно подозревает, что ты владеешь Силой, и сегодня ты дал ему еще один повод не доверять тебе. Возможно, он просто завидует, а может, он из тех, кто не слишком-то жалует носителей Силы. Что до меня, я бы рад увидеть, как ты делаешь успехи безо всякой Силы. Как и твой благодетель.
Он помолчал, а потом добавил, как бы между прочим:
— Чтобы ты знал — он здесь.
Мол вздрогнул. Трезза кивнул:
— Прилетел посмотреть на тренировки. Он ждет тебя.
* * *
Преклонив колени посреди похожего на пещеру главного зала старинного особняка, приобретенного учителем в ущелье Черного Стража на Орсисе, Мол молча ждал, пока Сидиус начнет разговор. Довольно долго добираясь сюда на спидере, он всю дорогу пытался избавиться от снедавшего его гнева и растерянности. По правде, он рассчитывал по пути наткнуться на какое-нибудь живое существо, перебегающее через одну из запутанных троп, рассекающих крутые холмы. Но ему не попалось ни души, и в замок, возведенный муунами, Мол прибыл все в том же дурном расположении духа. Его периодические отлучки из-под опеки Треззы нередко случались с самого начала обучения, но он не был единственным учеником, который мог свободно приходить и уходить, и потому данная тема никогда не обсуждалась.
— Не только ты виноват в том, что произошло, — наконец произнес Сидиус. — С другой стороны, и она пробует тебя на прочность, выясняя, сможешь ли ты справиться с ее мощью. Выискивая прорехи и жадно выжидая, когда мы потеряем контроль, она постоянно противостоит нашей собственной воле и непроизвольной тяге к скрытности.
Сидиус, средних лет человек, не высокий и не низкий, был одет в темно-синий плащ, который надежно скрывал его лицо в тени.
— Да, учитель, — ответил Мол, — и я потерпел поражение.
В черном провале капюшона блеснули глаза:
— Потерпел поражение? Ты смеешь прикрывать свою ошибку ложью?
Мол вперил взгляд в холодный каменный пол.
— Я сказал, что в произошедшем виноват не только ты. Желание темной стороны способствовать тебе в твоем жалком показном представлении не освобождает тебя от верности клятве, которую ты мне принес, и от следования моим планам касательно твоего будущего, — Сидиус угрожающе возвышался над ним. — Ты же не думал, что можешь явиться сюда и увильнуть от ответственности за допущенный тобой промах? Что сможешь выставить себя невинной жертвой?
Мол хотел бы попросить прощения, если бы не бурлящий в нем гнев. В любом случае, это было бы бессмысленно, потому что он привык нести наказание за свою правоту, равно как и за свою неправоту. Рождаясь из ниоткуда, ярость заставила его поднять голову и открыть рот, но не успел Мол произнести хоть слово, как на его горле, повинуясь легкому движению руки Сидиуса, стянулась невидимая удавка.
— Не перебивай, — посоветовал Сидиус. Наконец, он отвернулся и шагнул прочь от ученика, позволяя ему снова сделать вдох.
— Использовав Силу, чтобы выбраться из ловушки, расставленной оппонентами, ты привлек к себе совершенно излишнее внимание. Я знаю, что джедаи до сих пор осуждают Треззу за обучение наемных убийц и профессиональных бойцов, и вообрази, что могло произойти, окажись на тренировке джедай. Любой из них не только бы уличил тебя в использовании Силы, но и в том, что ты сведущ в темных искусствах, что ставит под угрозу даже меня. И кстати, твой кульбит в каньоне, сродни клоунским ужимкам на потеху толпе, не вызвал бы у тренированного мастера-джедая ничего, кроме смеха.
Он снова остановился напротив Мола:
— А теперь говори то, что хотел сказать мне ранее.
— Сколько мне еще придется притворяться одним для одних, и другим для других? — Начал Мол осторожно, словно проверяя, оставили ему еще способность говорить или уже нет. — То наделенным Силой, то способным вовсе обходиться без нее? Что вы собираетесь делать со мной дальше, учитель? Кто я для вас?
Сидиус фыркнул.
— Ты мой ученик, Мол, и однажды можешь стать моим последователем.
— Последователем, — пробормотал Мол без уверенности, как именно понимать сказанное.
— Не исключено. Но если так предначертано, то это случится лишь после бесчисленных испытаний, по сравнению с которыми твои теперешние тяготы покажутся абсолютно незначительными. Покинув надежный Орсис, ты поймешь, что Республика зиждется на обмане и до сих пор существует лишь потому, что того желает Орден джедаев. Любое из встретившихся тебе созданий попытается наполнить твой разум ложью в надежде присоединить и тебя к этой прогнившей системе, и ты будешь вынужден прибегнуть к темной стороне как к единственно верному выходу.
— Я понимаю, учитель.
— Нет, — возразил Сидиус. — Тебе лишь кажется, что ты понимаешь.
Из складок плаща он достал пару световых мечей и, бросив один Молу, активировал свой. Мол успел подумать о том, что по сравнению с грозящими ему сейчас ожогами, выстрелы, полученные от Мелтча, покажутся дружескими похлопываниями.
* * *
Рядом со скромным набором инструментов на низком столе лежал разобранный вибронож. Сжав в руке электроотвертку, Мол остервенело ковырялся в генераторе ультразвуковых колебаний, пытаясь обойти встроенный ограничитель и выжать из оружия мощность, на какую оно даже не было расчитано. Раз уж ему недозволено пользоваться Силой, то он использует всякое лишенное Силы средство, чтобы утолить разрывающую его жажду, в одиночку выпотрошить любое живое существо, попавшееся ему под руку в престоящем путешествии в Гоура. Он будет купаться в пролитой крови, он досыта утолит свой голод свежей плотью… От одной только этой мысли его руки задрожали, и инструмент выскользнул из пальцев, вырвавшись из плотно держащей розетки, и глубоко вонзился в ладонь Мола, оставляя небольшую ранку и высвобождая рвущиеся на свободу эмоции. Мол стиснул кулак и обрушил на столешницу с такой силой, что вибронож подскочил в воздух, едва не вонзившись в голову забрака. Вскочив, он оскалил зубы и напрягся, готовый закричать так, что обступившие его стены казармы, не выдержав, рухнули бы.