Чтение онлайн

Мог ли Горбачев поступить иначе? Конечно, мог и должен был это сделать. Он же не попытался даже рызъяснить членам Госсовета то, что здесь допускается попрание Конституции. В конце концов он мог восстать, отказаться участвовать в этой позорной, предательской сделке. И если уж говорить о преднамеренности поступков, то последующее поведение Горбачева ее подтверждает. Ведь по его указанию вскоре будут заключены дипломатические отношения СССР с Латвией, Литвой, Эстонией. Здесь он решения принимал единолично.

Я не случайно так много внимания уделил документам, принятым по Прибалтике 6 сентября 1991 года, ибо с них, с этой даты началось открытое, вероломное, вопреки воле народа разваливание и уничтожение Союза, ибо они явились прологом к преступному сговору в Беловежской пуще.

После возбуждения дела главными моими оппонентами стали Бакатин и Трубин. Конечно, не могли они оставить без защиты своего патрона, которому так преданно служили. Служили, не видя того, что сами стали нарушителями законности и разрушителями государственных структур.

До чего только они не доходили, выступая в средствах массовой информации! Заявляли, например, что в деле в отношении президента всего-то несклько бумажек. Как будто после его возбуждения там уже должно находиться обвинительное заключение! Еще раз скажу, что акт мною принят правомерно, для него были все юридические основания. А дальше надо расследовать, выяснять, прав я или не прав, есть основания для предъявления обвинения или нет. Если есть, то для какого обвинения и одному ли Горбачеву или еще кому-то.

Полемизировать с Бакатиным В., в юридической несостоятельности которого я никогда не сомневался, откровенно скажу, желания нет. Но он влез в одни глобли с Трубиным. И вот уже оба со ссылкой на ст. 127/6 Конституции СССР заявили, что президент страны обладает правом неприкосновенности. А коли так, то Илюхин не мог возбуждать в отношении него уголовного дела. Правда, Трубин не оспаривал мои процессуальные полномочия вообще на возбуждение дел, в том числе по ст. 64 УК РСФСР. Кстати, за два десятка лет прокурорско-следственной работы у меня такой практики было немало.

Что можно сказать по поводу рассуждений этих двух правовых «гигантов»?

Для человека, несведущего в законодательстве, они даже могут показаться убедительными. Однако дело обстоит иначе. Я не оспариваю, ст. 127/6 Конституции СССР и ее не нарушил. В союзном законодательстве не предусмотрен особый порядок возбуждения дел в отношении кого-либо, Трубин Н. об этом знает. Нет запрета на этот счет и по поводу президента. Но сделано исключение на задержания, арест, на предъявление обвинения народному депутату СССР, коим президент СССР не является.

На их реализацию необходимо получить согласие Верховного Совета страны. Но я еще раз подчеркну: согласие на задержание, арест, предъявление обвинения и т. д., кроме возбуждения дела. Так что доводы моих оппонентов, мягко говоря, высосаны из пальца. Может быть, в Конституции СССР есть пробел, надо бы расшифровать и понятие «неприкосновенности», но я исходил из того, что записано в Законе, а не из пустопорожних умозаключений Бакатина и Трубина.

Неуместным нагромождением фраз можно назвать рассуждение Бакатина В. в печати и о приоритете международного права над национальным, о мнении ООН в пользу суверенитета государств. Все это мне хорошо известно, ибо с международным правом приходилось сталкиваться не один год. Вадим Викторович ломится в открытую дверь, может, впервые открывая для себя то, что давно известно другим.

Нельзя оспаривать суверенного права республик на их выход из Союза. Речь идет о другом. Выход должен основываться на строгом волеизъявлении народа и осуществляться в установленном законом порядке. Этот порядок, чего Бакатин не знает, определяется не международным правом, а правом каждого федеративного государства.

Оправдывая допущенные Горбачевым нарушения Конституции СССР, Трубин и Бакатин постоянно ссылались на переходный период в жизни нашего общества. Но такая ссылка просто неуместна. Переходный период не есть период беззакония. И нельзя было допускать, чтобы в этот период Союз был разрушен и растаскан. История, потомки нам этого не простят.

Меня поразили правовым невежеством утверждения Бакатина о превышении мною служебных полномочий, а также его бравада: дескать, он, получив от меня дело в отношении Горбачева для расследования, сразу же возвратил его Трубину.

Что касается моих действий, то они сооветствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства.

В содеянном Горбачевым М. С. я усмотрел признаки преступления и в соответствии со ст. 108, 112 УПК РСФСР возбудит уголовное дело. Действительно, прокуратура не осуществляет надзора за деятельностью Верховных Советов, президентов, Госсовета. Мы не вправе опротестовывать их решений. Но если президент, а он тоже и в первую очередь гражданин, совершает преступлные деяния, мы обязаны решить вопрос о его ответственности независимо от того, что он занимает столь высокий пост. Содеянное Горбачевым во время работы Госсовета 6 сентября 1991 года из сферы политической, так будем говорить, перешло в рамки уголовно-правовой сферы: нарушения законности были, были и тяжкие последствия от них.

Бакатин В. мог обжаловать мои действия вышестоящему прокурору. Он же пошел на нарушение требований ст. 212 УПК РСФСР, которая предписывает, что «обжалование полученных указаний вышестоящему прокурору не приостанавливает их исполнение… Вадим Викторович не знает закона, он допустил превышение служебных полномочий. Ему не следует заниматься толкованием правовых актов. Это не его область деятельности.

Но случай с ним весьма примечателен.

Он лишний раз подтверждает, насколько наплевательски относятся к Закону на высших ступенях власти. Насколько там сильно правовое развращение. А если это так, то можно ли ждать правопослушания от других граждан страны?

До тех пор, пока президенты, народные депутаты, министры, мэры и другие руководители не научатся и не будут свято исполнять законы, наш народ, наше общество так и будет катиться в пропасть от их волюнтаризма и губительной политики.

Добавлю: мой шаг — не сиюминутное решение, а плод долгих и горьких размышлений. Повторю, что личных выгод я здесь не искал. Моя карьера до этого складывалась неплохо и, я думаю, что не пойди я на этот шаг, она и в дальнейшем складывалась бы также благополучно. Но я уже просто не мог и как гражданин, и как прокурор, осуществлявший надзор за исполнением Законов о госбезопасности, спокойно смотреть, как на всех уровнях попирается законность. Я не мог больше смотреть, как наплевательски руководство страны относится к Конституции, и праву вообще — ведь это в конечном итоге привело к разрухе в экономике, межнациональным столкновениям, к развалу Союза, хотя народ, от имени которого сегодня говорят и действуют президенты и их команды, на референдуме 17 марта 1991 года однозначно высказался за сохранение именно Союза Советских Социалистических Республик.