Чтение онлайн

— Только что мне звонили из ФСБ. Усиленно разыскивают тебя.

— Ну, ясный перец. У меня же был билет на этот рейс, а я не полетел. Естественно, меня числят в подозреваемых.

— Я им дал твои телефоны: и домашний, и мобильный.

— Да бога ради. Мне бояться нечего.

Изабелла Хартвуд впервые оказалась в Москве, и ей здесь понравилось с первых минут. Как истая урбанистка, бог знает в каком поколении, она всегда любила большие и шумные города. Сегодня ее встретила машина английского посольства. От предложенных услуг ФСБ она благоразумно отказалась, понимая, что их машина напичкана магнитофонами, любой разговор там записывается, а постоянно контролировать себя, находиться в напряжении — тяжеловато.

Сначала Изабеллу ненадолго завезли в посольскую гостиницу, где накормили обедом. В номере она успела только разложить вещи и переодеться. К четырем часам нужно было ехать на прием к какому-то высокопоставленному чину в ФСБ.

В его кабинете Изабелла появилась в точно назначенное время. Встав из-за стола, ей навстречу шел статный светловолосый мужчина с пронзительно голубыми глазами. Внешностью он напоминал голливудскую кинозвезду, только лицо гораздо умнее. Изабеллу пленило то, что у эфэсбэшника был бойкий английский. Поэтому можно было общаться без переводчика.

Хозяин кабинета был в штатском костюме, оказался майором, его звали Александр Николаевич. Поскольку Хартвуд еще из Лондона просила узнать, что собой представляет человек, получивший в кассе перед отправлением билет на рейс 3035, но в результате не полетевший, майор с этого и начал:

— Андрей Всеволодович Корешков, 1972 года рождения («Мой ровесник», — подумала Изабелла). Отец был журналистом, мать работала на телевидении. Они погибли, когда сыну было тринадцать лет, в автомобильной катастрофе. Причем оба были заядлыми альпинистами, совершили на Северном Кавказе очередное восхождение какой-то сложной категории, а на обратном пути, уже подъезжая к Грозному, погибли. Корешкова воспитывали две бабушки. Одна из них, Елизавета Львовна Корешкова, прежде занимала крупный пост в Министерстве геологии, она вдова ответственного партийного работника. Сам Андрей Всеволодович с отличием окончил факультет журналистики Института международных отношений. О его деятельности после окончания института ничего сообщить не могу — это закрытая информация.

— Даже от вас?

— Нет, от вас, — с едва уловимой улыбкой ответил Александр Николаевич.

— Каково его семейное положение? Иногда семейные неурядицы могут толкнуть…

— Он не женат.

— Разведен?

— Никогда не был женат.

— Странно.

— Что ж тут странного? — удивился майор. — Не всем людям удается повстречать свою любовь. Поэтому многие остаются одинокими.

— Может, вы тоже не женаты? — спросила Хартвуд, надеясь услышать приятный для женщины ответ.

— Нет, я женат.

— Рада, что вы встретили свою любовь. Скажите, этот Корешков — сотрудник спецслужб?

— Раньше был. В настоящее время — уже нет. Сейчас он работает в сугубо гражданской организации — страховой компании «Атлант», и, кстати, этим рейсом летела семья из четырех человек, застрахованная именно в этой компании.

— Любопытное совпадение. Причем те полетели, а он — нет.

— Правда, гибель тех людей ему как сотруднику «Атланта» крайне невыгодна.

Они еще поговорили немного в таком же духе, после чего Изабелла сказала, что хотела бы встретиться с Корешковым лично. Майор предвидел такую просьбу. Он сказал:

— Можете встретиться у нас, у него дома, у него в агентстве. Где вы предпочитаете?

Подумав, мисс Хартвуд, которая являлась большой поклонницей детектора лжи, спросила:

— Скажите, пожалуйста, у вас здесь есть «полиграф»?

— Сколько угодно, — сказал Александр Николаевич и с налетом гордости в голосе добавил: — Мы даже даем их напрокат фирмам, которые подбирают сотрудников на ответственные должности.

— Тогда хотелось бы встретиться с этим человеком на вашей территории.

Накануне Корешкову несколько раз звонили из ФСБ, предупреждали, что завтра в нашу столицу прибывает сотрудница английского Интеллидженс Сервис, из отдела по борьбе с терроризмом. Она ведет расследование катастрофы принадлежавшего английской авиакомпании «Боинга», летевшего из Москвы в Стамбул.

Андрея это известие ни капельки не удивило. Он бы и сам на ее месте первым делом повстречался бы с человеком, который должен был лететь тем рейсом и почему-то не полетел.

Утром Корешков поехал в «Атлант», и когда в половине третьего ему позвонили из ФСБ, пригласили к себе и спросили, нужно ли присылать ли за ним машину, сказал, что приедет на своей. Правда, потом пожалел о том, что отказался. Во-первых, по пути на Лубянку попал в несколько утомительных пробок. Во-вторых, когда подъехал к нужному зданию, еще долго дергался, пытаясь найти место, где можно припарковаться. Если бы не случайно отъезжавшая машина, неизвестно, сколько бы пришлось искать место для стоянки.

Получив пропуск, Андрей попал в распоряжение поджидавшего его лейтенанта, который не стал утруждать его объяснениями дороги, а без лишних слов проводил до нужного кабинета. Там его встретил майор, представивший Корешкову англичанку — строгого вида женщину с хорошей фигурой. Когда они остались вдвоем, Изабелла Хартвуд сказала, что, являясь офицером разведывательной службы, по заданию авиакомпании ведет расследование катастрофы «Боинга».

— То есть, насколько я понимаю, вы работаете в отделе по борьбе с терроризмом? — уточнил Андрей.

Изабелла была покорена этим вопросом. Уж на что хорошо говорит по-английски майор Александр Николаевич, однако господин Корешков говорит вообще совершенно свободно, без намека на акцент. Мисс Хартвуд даже хотела поинтересоваться, где этому русскому удалось так хорошо выучить язык, но вовремя вспомнила, что он был сотрудником спецслужб, и промолчала. Зачем спрашивать то, что все равно останется без ответа. Лучше она сразу спросит, почему господин Корешков не полетел вчера в Стамбул, хотя у него был билет.