Чтение онлайн

Обычно принц торконутый несколько… брезгует. Хочет быть первым. Хотя бы после последней бани. Но здесь исполняется ритуал: доказывается целостность моей команды, её превосходство над командой Акима. Ваш вожак — слабак против нашего. И вы — такие же. Ждите объедков.

А в моей команде особенно чётко, перед лицом «противника», демонстрируется единство, дисциплинированность, исполняется «табель о рангах».

Сейчас, после Чарджи, его место займёт Николай. Потом — Сухан. А уж после, если я соблаговолю, пустят кого-нибудь из Акимовских — Якова или кормщика.

— Вона уже и посад видать. Ещё с версту и на месте будем.

Придётся Николаю до следующего раза потерпеть.

В предрассветных сумерках, среди сползающего с Днепровских круч тумана проглядывает крест местной церковки. Мы встали за стенами, так что погрузку начнём сразу.

— Яков, будь любезен, увяжи девку. Чтобы не маячила и много места не занимала — нам груз разложить надо.

Яков смотрит на Акима. Ну что, будем продолжать вспзд… или как? Аким опускает ресницы. Хороший мужик Аким. Нервный временами. Но — отходчивый. Хорошо, что мне в «батюшки» такой попался. Был бы такой же долбодятель с длинной памятью, как я сам… Так уже и не было бы. Либо — кого-то, либо — обоих.

Яков отвязывает девку. Та только тихонько стонет, не открывая глаз. Изредка охает. Потом начинает повизгивать — Яков расплетает ей косу на две. Мокрые, перепутавшиеся волосы разделяются плохо, он раздёргивает пятернёй.

— Бабья вязка. На две косы.

Учиться, учиться и ещё раз — учиться. Пока учат. Хотя мне с наручниками как-то понятнее.

Яков усаживает девку на дно лодки, заставляет согнуть и до предела развести колени. Прижимает её висок к наложенным друг на друга лодыжкам и одной из кос тщательно приматывает одну к другой. Девка пытается отталкиваться, но руки затекли от неудобного положения — силы нет.

Для рук используется вторая коса: локотки сводятся за спиной и так же приматываются друг к другу.

— Добрая коса — большое подспорье. Дуры свою вязку завсегда с собой носят. А ещё можно трёх-четырёх вместе косами увязать. Тогда точно не разбегутся — сговориться не смогут, так и будут на месте топтаться.

Русская идиома «повязать косами» со смыслом — перессорить женщин — отсюда? Кормщик продолжает делиться опытом в части упаковки особей противоположного пола. Откуда у него столь обширные познания?

— А ты вот, боярич, не в обиду тебе сказано, всем бабам да девкам в вотчине — косы рубишь. Теперя и не ухватить, и не увязать, как с дедов-прадедов повелося.

Ещё один… скорбец по старине. Или правильнее — скорбун?

— На кой чёрт мне в вотчине бабы, которых привязывать надо? Не любо — пошла вон.

— Не скажи, не скажи. Такие дурные бывают. Как кобылки молодые: пуганётся куста тёмного да понесёт. Да прямо волкам лесным в пасть. Вот давеча…

— Давай к берегу. Вон к тем мосткам встанем.

Прерванный мною словоохотливый кормщик обиженно сопит и поворачивает к берегу, девку накрывают тулупом — не к чему голышом маячить, лодка тыкается носом в песок, я соскакиваю, протягиваю Акиму руку. Ишь какой шустрый — Аким старательно не замечает моей руки и перебирается на берег с помощью Якова. День, минимум, точно будет показывать обиду. Вот потом и поговорим серьёзно. А пока — погрузка. Побежали.

«Хором и батьку бить легче» — большая команда проводит погрузку стремительно. Напоследок успеваем и позавтракать на постоялом дворе и, солнышко только встало, вываливается в Днепр.

Меня с вёсел сразу высаживают: нервный я. На самом деле — я быстрый. Но они этого не понимают. Зато хорошо понимают, что я остальных обгоняю.

В идеале момент начала и конца гребка всех членов экипажа должен быть одинаков. Но даже у профессионалов разница между гребцами в одном экипаже составляет несколько сотых, а иногда и десятых долей секунды. А в нашей «распашной четырнадцатке с рулевым»… и вовсе. Команду надо согласовывать, я тут только мешаю.

У меня — семь человек, к «черниговской бригаде» ещё Хохряковича добавил — нефиг Домну печалить своим счастливым видом.

Артёмий-мечник хотел с нами идти. Но мы подумали, и я решил… А он согласился. Типа: болеет он. А я сам на месте разберусь. Нет, я ему верю! Но… бережёного бог бережёт.

Марьяша в столицу рвалась. Но Аким посмотрел на Чарджи с веслом и сказал — «нет!». Что там насчёт волка, козы и капусты в одной лодке?

У Акима девять рябиновских. «Пауки» — в поле, пердуновские — в деле. Все при деле — людей взять негде. Да ещё и неизвестно на какой срок.

Только вышли на стрежень — пошёл характерный запах. У меня так кондиционеры попахивали, аммиак травили. А здесь-то откуда?

Народ подозрительно принюхивается и оглядывает соседей. Аким обиженно молчит, отвернувшись к берегу. Значит — мне:

— Ну, добры молодцы, признавайтесь — кто в штаны наделал?

Все дружно возмущаются. Яков, кивнув сидящему рядом со мною на корме Николаю:

— Весло возьми.

Сдёргивает тулуп. Точно — лужа. А что ж вы хотели? У женщин ёмкость мочевого пузыря в полтора раза меньше мужского.

Наши «матросики» дружно восхищаются неожиданным зрелищем. Так это, по «Оптимистической трагедии»:

— А под тулупом-то у нас того… баба.

Яков, как нагадившего котёнка, тычет её лицом в лужу. Потом, глядя в её багровое лицо, озабоченно выковыривает провалившийся в горло девушки кляп. И тут же получает зубами по кулаку.

Именно так — укусила. Крепка девица! Отстаивает свою свободу до последнего. Ну и кто будет у неё последним?

Буркнув себе что-то под нос по-лаоконски, Яков запихивает девку в пустой мешок и, придерживая за горловину, перекидывает за борт. Начавшаяся, было, струя женских ругательств, прерывается тихим течением струй речных. Вокруг становится очень… элегично. Ранний восход, нежный ветерок, тишина, мирный плеск волн…