Чтение онлайн

— Да ну, ерунда. Что я ему, сторож? Пусть сам учится…

— Ерунда?! Чарджи, я отвечаю за свои слова. Всегда, всем. Я сказал, что ты ему — учитель. Ты ему — всё. Сторож, защитник, нянька, отец, мать, брат… Ты водишь его за ручку, вытираешь ему слёзки и попку, смазываешь ссадины и поёшь колыбельные. А ты? Ты сделал меня лжецом. Ты обидел меня. Ты готов биться со мною? Насмерть?

Чарджи смотрит в землю, теребит темляк своей сабли. Кажется, он покраснел. Надеюсь — от стыда.

Вдох-выдох. Нельзя так заводиться — помру скоро. Лучше бы я про водяную мельницу думал.

Но, факеншит уелбантуренный! Мельницы и без меня построят. Веком раньше — веком позже… А душа у мальчишки — одна. Навечно. Если её искорёжат — её не переделать. Приучать его покорно принимать побои? «Я — начальник, ты — дурак», «помни своё место», «каждому — своё», «мясо на ножках»… Зачем я его тащил? Что такое — старательный, послушный раб — он и так знает.

Нельзя объять необъятное. Но вот этот «волчонок» попал мне в руки. И не сделать… хотя бы — лучшее из возможного…

Я — эгоист, я люблю себя больше всех остальных. И очень хорошо знаю: всякое недоделанное барахло обязательно ударит в спину. В самый неподходящий момент. В мою любимую спину.

Ну вот, Чарджи — понял. И — обиделся. Потому что я прав, а он нет. «Более всего раздражает правда». Надо дать ему выйти из ситуации без «потери лица».

— Ладно. Пойдём-ка к Акиму — нужен твой совет. Непонятное дело есть.

О, сработало! У Акима за столом сидит Яков, они мирно потягивают бражку, даже и Ивица за стол присела. Аким радостно проповедует, остальные благостно слушают. Торжество демократии, прогресса и миролюбия.

— Аким Яныч, посоветоваться хочу. Хорошо — и Яков тут, и вот, Чарджи — встретился. Нам же надо боярство получать. Вотчина у нас — полная. Сотня тягловых наберётся. К осени — ещё и с избытком будет. Надо дружину боярскую собирать. Я тут присмотрел пару толковых мальцов у голядин, из беженцев парочка-другая найдётся. Хочу ещё и Ольбега в это дело взять. Ты как думаешь?

Не понял. Чего я такого сказал?

Яков аж поперхнулся. Кашляет, отфыркивается. Аким кружку до рта не донёс, смеяться начал. Так заржал, что вздумал руками по столу колотить от восторга. Больными-то руками… Ну, это его быстро успокоило.

— Да уж, Ванюша, повеселил старого! Аж до слёз. Вот, Яков, живёшь себе живёшь… А тут сыночек заявится. И на полном серьёзе такую шутку удумает… Слышь, Яша, а мы в его годы такие же были? Бессмысленные, не разумеющие… А?

Яков хмыкает в кружку. Но брызги уже не летят. А мне становится очень стыдно. Я их только что жизни учил. «Старый мудрый Ивашка-попадашка». А тут раз — и я полный дурак. Не знаю чего-то общеизвестного, очевидного.

Давно сказано: «нет такой ситуации, из которой нельзя было бы выйти с позором». Хорошо бы выходя, прихватить что-нибудь. Можно не тяжёлое — информацию, например.

Лекция от славного сотника храбрых стрелков смоленских, с дополнениями от Якова «верного» и ханыча-торка, растянулась почти до самого вечера. Попробую воспроизвести конспективно-систематически.

В XXI веке есть три основных формы формирования вооружённых сил.

Профессиональная армия. Наёмники. Например, армия Соединенных Штатов.

Картинка: дело идёт к высадке в Нормандии, все прогрессивное человечество, напрягая последние силы, борется со звериным оскалом германского фашизма. Американский сержант обращается к новобранцам. Добровольцам, идущим ломать, ценой своей жизни, хребет фашистскому зверю:

— Вы все — дерьмо. Вы ни на что не годны. Вы не смогли найти место в жизни. Вы не умеете водить машину, не умеете печатать, не умеете крутить гайки. Вы неудачники, бездельники, дебилы. Только полный дебил может пойти в армию.

Другой вариант: срочники. Общенациональный детский сад для «пострелять за счёт казны».

8 из 10 призывников моей России не годны в солдаты. Одних надо сначала подкормить — дефицит массы. Других надо лечить. По всему спектру из «Медицинской энциклопедии». Третьих вообще нельзя подпускать к оружию и технике.

Шизофрения, к примеру, на призывных пунктах устойчиво не ловится. И офицер превращается в няньку-психиатра. С автоматическим оружием в руках компании расшалившихся пациентов.

Армия военного времени. «Партизаны».

Один эпизод из «Холодное лето 53»: персонаж Папанова собирается выстрелить в бандита. Встаёт из-за укрытия, получает пулю и гибнет. Почему? — Рано посадили. До войны. Нет боевого опыта. Даже элементарного.

Как-то попалось на глаза телеинтервью с маршалом Жуковым. Речь шла о битве за Москву. Маршал увлечённо, азартно рассказывает о принятых решениях, перечисляет номера участвовавших дивизий и корпусов, количество танков и самолётов, плотность артиллерийских стволов на километр фронта. С гордостью описывает использованные тактические находки разного уровня.

Тут корреспондент спрашивает о московском ополчении. И маршал скисает. То есть, он, конечно, знает — что нужно говорить. Но ему это не интересно. Он — командующий. Его инструмент — соединения, состоящие из квалифицированных солдат и офицеров. Здоровых, обученных, вооружённых, обеспеченных всем необходимом. Способных качественно и в срок выполнить поставленные им, маршалом, задачи. А ополченцы…

— Геройски дрались. Мы потом, в Польше, из них нормальную дивизию сформировали…

Цвет русской интеллигенции. Люди, которые по закону военного времени не попадали под всеобщую мобилизацию. «Смазка для штыков». Или, там, для гусениц немецких танков.