Обыкновенные девчонки (сборник)
Шрифт:
Катя взяла Анину тетрадку и, стараясь даже не смотреть на нее, понесла в учительскую.
Анна Сергеевна сидела, склонившись над стопкой тетрадей. Катя тихонько положила ей на стол Анину тетрадку вместе с листком диктанта и, не сказав ни слова, чтобы не помешать учительнице, убежала.
Тетрадки вернулись
— К сожалению, девочки, особенно похвастаться нечем…
С этими словами Анна Сергеевна положила на стол стопку тетрадок.
Аня и Катя тревожно переглянулись.
«Так и есть! — подумала Катя. — Наверно, у Ани опять двойка. А у меня? Неужели тоже есть ошибки?»
Все притихли, думая о том, что таится под легкими обложками тетрадей, в листках, разлинованных тонкими полосками строк. Эти обыкновенные голубые и синие ученические тетрадки казались теперь Кате какими-то совсем другими, незнакомыми, с тех пор как они побывали у Анны Сергеевны дома. Какие ошибки нашла она и подчеркнула своим острым красным карандашом? Какие поставила отметки под косой размашистой чертой? Ничего неизвестно, неизвестно даже, где чья тетрадка.
Каждая из девочек с нетерпением ждала, когда же к ней вернется ее работа, но Анна Сергеевна почему-то не спешила раздать тетради.
Она прошлась раза два по классу и, остановившись у стола, пристально посмотрела на Катю.
Сердце у Кати екнуло.
«Наверно, я наделала кучу ошибок! — со страхом подумала она. — Это все от рассеянности. Где букву пропустишь, где слова не допишешь…»
— Вот ты, Снегирева, у нас председатель совета отряда, — сказала Анна Сергеевна очень серьезно. — Подумала ли ты, с чем ваш отряд придет на сбор дружины? Ведь сбор, кажется, у вас не за горами?
«Ах, вот в чем дело!» — подумала Катя, но от этой догадки на душе у нее не сделалось легче. Только беспокойство стало какое-то другое.
— Сбор будет скоро, Анна Сергеевна, — сказала она вставая. — Наверно, в конце этой четверти или в самом начале будущей.
— Вот видите. Мы с вами прожили почти половину учебного года. Теперь уже пора оглянуться и посмотреть, что мы успели. Давайте так и сделаем. Проведем еще несколько контрольных работ.
— Ой, несколько контрольных!.. — пробежал по классу испуганный шепот.
— А почему вы, собственно, так встревожились? — приподняв брови, спросила Анна Сергеевна. — Вас пугает слово «контрольная»? Напрасно. Если бы вы хорошенько подумали, вы бы поняли, что каждая ваша работа — контрольная. И в классе и дома.
— А все-таки домашняя работа не то, что классная, — тихонько сказала Валя Ёлкина своей соседке Насте Егоровой. — Дома не волнуешься. Там и спросить можно и в книжку заглянуть…
Но как тихо ни говорила Валя, Анна Сергеевна услышала ее.
— Да, конечно, — сказала она. — Дома работать легче и спокойнее. Но то, что труднее, всегда интереснее. Только надо уметь работать. Вот вы все охаете: «Ох, контрольная! Контрольная!» А по-настоящему, вам самим должно быть любопытно проверить себя, узнать, далеко ли вы ушли за эти месяцы — с первого сентября до середины декабря. Да ведь и сбор дружины будет у вас той же проверкой, только еще более ответственной: вся школа узнает, что вы успели за это время.
Анна Сергеевна подошла к столу и положила ладонь на стопку тетрадей.
— Не знаю, — сказала она озабоченно, — будет ли вам приятно прийти на сбор с такими успехами. На тридцать шесть работ у вас целых пятнадцать троек и даже две двойки.
— Две двойки! — пронеслось от парты к парте. — У кого? У кого?
— Сейчас узнаете, — ответила Анна Сергеевна и стала раздавать тетради.
— Ипполитовой — пять, — сказала она, медленно проходя между двумя рядами парт. — Нет ни ошибок, ни помарок. Егоровой — тоже пять… Алиевой — четыре… А вот Зотова написала на тройку. Слово «подъем» у тебя, Зотова, без разделительного знака. Вышло — «подем». И слово «низкий» написала через «с». Ёлкиной — четыре с минусом. Надо быть внимательнее, Валя. Лебедевой — тоже четыре с минусом.
Аня даже подскочила от радости.
— Молодец Лебедева! — похвалила Аню учительница. — Только слово «подъезжали» написала неправильно. Да перенос сделала неверно. Но все-таки заметны успехи. Значит, перед контрольной ты позанималась?
— Да, — тихонько ответила Аня, — я и болела и занималась.
Анна Сергеевна улыбнулась:
— Что, наверно Снегирева к тебе приходила?
— Нет, — ответила Аня и почему-то покраснела.
А Катя подумала: «Странно, неужели Аня сама занималась? И почему она смущается? Надо будет спросить у нее…»
— А вот и твоя работа, Снегирева, — продолжала Анна Сергеевна. — У тебя пять.
Катя взяла свою тетрадку, но ее не так обрадовала собственная пятерка, как четверка с минусом в тетради Ани Лебедевой.
«Наверно, все-таки немножко помогло и то, что мы на переменах писали, — думала Катя. — А у кого же, интересно, двойки?»
И она опять стала внимательно прислушиваться к тому, что говорила, похаживая по классу, Анна Сергеевна.
— Ивановой — четыре… Ладыгиной — четыре… Осташевской — три с плюсом… А вот Зайцевой пришлось поставить двойку: грубые ошибки, сплошные кляксы. Киселевой — тоже два: много ошибок, пропуски букв.
Анна Сергеевна остановилась у парты Клавы Киселевой, показывая сделанные ею ошибки, а Тоня Зайцева тем временем уже уткнулась головой в парту и залилась слезами, еще больше размазывая кляксы в своей тетрадке.
— Возьми себя в руки, девочка, — участливо, но в то же время и строго сказала Анна Сергеевна. — Слезами дело не поправишь.
Катя тоже обернулась к Тоне:
— Не надо, Тоня, не плачь! Мы тебе поможем. Слышишь?
Клава Киселева не плакала. Она только вся покраснела и молча уставилась в тетрадку.
Анна Сергеевна вернулась наконец к своему столу.
— Ну вот, девочки, — сказала она. — Вы теперь видите, какие у вас ошибки, и поймете, на что вам нужно обратить особое внимание. Это не так уж трудно. Вот посмотрите на Аню Лебедеву. Еще совсем недавно она писала на тройки. Случалось, что и на двойки. А сегодня? Сегодня у нее четверка.
Катя и Аня радостно переглянулись. Уже второй раз сегодня Анна Сергеевна называет Анину фамилию. Молодчина Аня, не подвела! Если так пойдет дело, то скоро Аня начнет получать пятерки. Вот будет рада Людмила Федоровна, когда узнает! И дома у Ани, наверно, все будут хвалить ее и Катю.