Чтение онлайн

В то же время он понимал, что ему не следует участвовать в этой брачной афере, которая с самого начала пошла отнюдь не гладко Многое из того, что сказала Эльфа, смутило его и обеспокоило, и, чем ближе он подъезжал к Тауэрс, тем меньше и меньше хотелось ему туда ехать.

— «Все это стало просто смешным», — подумал Сильваниус. Но возвращение назад только еще больше ухудшило бы ситуацию.

В конце концов, когда лошади остановились перед дверями замка, герцог ощущал себя идущим на эшафот.

Винить, кроме себя, было некого, но от этого ему не стало лучше. И поэтому, выходя из фаэтона, он выглядел весьма хмурым, идя навстречу ожидавшему его у дверей герцогу Норталертону.

— Добро пожаловать, мой дорогой Линчестер! — добродушно приветствовал его герцог. — Как приятно видеть вас здесь после стольких лет ссоры между нашими семьями.

Они пожали друг другу руки и прошли в гостиную, где их ждала герцогиня.

Герцог Линчестер не знал, что перед его приходом в доме разразилась гроза.

Герцог, как и обещал, вернулся в гостиную в три часа, где застал только свою жену.

— Где Каролина? — спросил он резко.

— Я только что послала наверх напомнить ей о времени, — ответила герцогиня.

Она отвечала рассеянно, так как думала в это время о рассаде новых редких сортов лилий, оставленных ею в саду, которые необходимо было высадить в землю прежде, чем пойдет дождь.

Старший садовник, который был уже настолько стар и опытен, что превратился в пророка, сказал ей задумчиво утром:

— Вашей светлости необходимо поторопиться — скоро будет дождь. Я это чувствую по ломоте в костях. А слишком много воды так же плохо, как и слишком мало.

Герцогиня согласилась с ним. Но, как она ни торопилась с высадкой лилий, а она никому не доверяла свои драгоценные цветы, ей удалось справиться лишь с четвертью тех растений, которые ожидали в ящике своей очереди.

Ее мысли были далеки настолько, насколько были далеки от гостиной невысаженные цветы, когда она наконец заметила, что муж раздраженно ходит из угла в угол, как тигр в клетке.

— Не ворчи, Артур, — сказала она, — Каролина пунктуальная девочка и не заставит себя ждать.

— Пунктуальная? Пунктуальная? — взревел герцог. — Уже десять минут четвертого! Когда я говорю три часа, я имею в виду три часа, Элизабет!

— Да, Артур.

Герцог вышел из гостиной и обратился к первому попавшемуся слуге.

— Пошлите служанку к леди Каролине и скажите, что я ее здесь жду! — приказал он.

Когда герцог отдавал это распоряжение слуге, он увидел одну из горничных, спускающуюся со второго этажа, и подумал, что она сообщит ему, что происходит с его дочерью.

— В чем дело? Где леди Каролина? Служанка опустила глаза к полу.

— Леди извиняется, ваша светлость, у нее болит голова.

— Голова, — рассвирепел герцог. — Что ты имеешь в виду? Немедленно отправляйся к леди Каролине и скажи ей, что, болит у нее голова или нет — она должна спуститься немедленно!

Служанка побежала выполнять приказание, а герцог вернулся в гостиную.

— Каролина сказала, что у нее болит голова, — сказал он враждебно, как будто в этом была вина герцогини.

— Она жаловалась на это еще во время завтрака, если ты помнишь.

— Это все нервы. Только нервы! Все женщины одинаковы: они всегда устраивают истерики, когда речь идет о чем-нибудь важном.

— Мне кажется, Артур, Каролина вела себя очень хорошо, — сказала герцогиня. — Несмотря ни на что, она даже не возразила, когда ты ей сообщил, что она должна выйти замуж за герцога, хотя она любит Эдварда.

Герцог отмахнулся от нее, как бы говоря, что он не желает затевать разговор на эту тему.

— Эй! — закричал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Сколько можно передавать мои слова леди!

Однако ему пришлось прождать еще несколько минут, прежде чем ему сообщили, что леди Эльфа делает все возможное, чтобы помочь сестре, но старшей дочери он пока так и не увидел.

В результате уже к половине четвертого герцог готов был разнести все вокруг.

— Иди наверх и поговори с этой чертовой девчонкой! — кричал он жене. — В конце концов, это твоя дочь!

— И твоя, Артур, — ответила герцогиня тихо.

— Хорошо, я пойду сам, — заорал герцог.

Он бросился вверх по лестнице, и Эльфа услышала его шаги.

— Папа идет! — вскрикнула она. — Теперь твой вы — , ход, Каролина, и помни, что ты делаешь это для Эдварда.

— Нет… папа… — в ужасе пробормотала Каролина, но Эльфа уже выскользнула из комнаты сестры в свою спальню.

Перед спальней дочери герцог замедлил свои тяжелые шаги. Постучав в дверь, он тут же открыл ее.

— Я велел тебе спуститься… — начал он. Затем увидел дочь, лежащую в постели в одной сорочке с мокрым платком на лбу.

— Ты не одета! — воскликнул он.

— Я… больна… папа.

Она еле говорила, настолько была напугана. Хотя она знала, что отец любит ее, и сама любила его, но считала его чересчур властным, если не сказать диктатором. Она также знала, что, если он что-нибудь решил, вся семья должна этому подчиняться, даже если от этого страдали все остальные.

Герцог подошел к кровати.

— Что с тобой? — спросил он. — Сейчас не время для фокусов!

Он застыл в ожидании ответа, и Каролина после долгого молчания, не смея открыть глаза, прошептала: