Чтение онлайн

В деревянном вагончике, в который Миху направил первый же встречный, продавались картонные бейджики и цветные браслетики. Они закреплялись участникам Трэфена на руку и, как понял Миха, были основным пропуском на территорию лагеря — как в каком-нибудь Египте или Турции в отель. Правда, «ол инклюзив» здесь не предполагался от слова «совсем». С другой стороны, за малую плату Миха получил парковку и место для ночлега на вполне себе охраняемой территории.

Несмотря на стремление быть «лютым» и «настоящим», место для палатки Миха присмотрел у самого забора, подальше от всей тусы и, главное, от сцены, с которой уже грохотала музыка. Палатка была чужой, но такой простой в употреблении, что Миха с ней почти и не возился. Остальное и вовсе не заняло времени — накачать матрас, постелить простыню и кинуть поверх нее подушку и одеяло. Спальник Миха с самого начала презрел и привез с собой нормальные постельные принадлежности.

Устроив все для будущей ночевки, Миха охлопал себя, убеждаясь, что бумажник с документами, карточками и наликом с собой, а после отправился осмотреться. Есть пока не хотелось, зато отлично зашло местное разливное пиво. Впрочем, Миха старался не переусердствовать — как раз завтра ему предстояло провести тот самый быстрокурс по тактической медицине: что-то рассказать, что-то показать всем желающим.

Кроме того, опять-таки на завтра намечалась главная часть шоу: мотопарад и гонки. Тут же вспомнились другие — развитию которых Миха невольно помешал, и, соответственно, парень по прозвищу Нильс. Между прочим, реально отличный позывной для водителя моцика под официальным названием БМВ R1200GS, который из-за последних двух букв прозвали «Гусем». Интересно, этот самый Нильс тоже сюда, на фест, ехал? И если да, то доехал ли? А еще хотелось бы узнать, чем он насолил тем охочим кулаками помахать утыркам, которые из-за Михиной вредности не успели прорваться следом за ним через платежный терминал…

Поскольку становилось скучновато, а мысль про Нильса и его «Гуся» отлично годилась для хоть каких-то осознанных действий, Миха вновь, уже по второму кругу, обошел весь лагерь, но так и не увидел знакомый агрегат с резиновым желтым утенком (видимо, вместо гуся), который был закреплен так, чтобы закрыть часть цифр от гаишных камер.

Приметная деталька-то — этот самый резиновый утенок, — но увы! К тому моменту, когда Миха собрался в свой поход, территория базы представляла собой одну большую парковку, а искать среди сотен мотоциклов какой-то один конкретный — это было почище, чем иголку в стоге сена.

Немного послушав концерт, Миха очень быстро (а как иначе-то?) понял, что радость эта не для него — от басов аж в животе что-то тряслось, взбалтывая пиво. Да и толпа вокруг напрягала: адреналин и тестостерон, подпитанные алкоголем, зашкаливали, даже как-то давили. Так что Миха допил свое очередное пиво и собрался идти спать.

Перед тем как свернуть к палатке, зашел, подсвечивая себе телефоном, в одну из туалетных кабинок. Точнее, в первую только сунулся, но там уже кто-то ссал — только волосатая жопа в свете фонарика мелькнула.

— Закрываться надо, — недовольно буркнул Миха, но «жопа» не отреагировала, и даже струя с ритма не сбилась — как журчала, так и продолжила.

Во второй кабинке кто-то нагадил рядом с «очком». Миха выматерился и шагнул к третьей. Там все было более или менее. И даже туалетная бумага каким-то чудом имелась. Миха расчехлился и, пока отливал, думал о каком-то забавном, даже детском несоответствии между тем, что творилось там, у сцены, и здесь, в сортирах. Глянешь — все такие крутые, взрослые, «лютые», блин; а сходить в туалет так, чтобы в дырку, а не рядом, не могут. Да и убрать за собой не способны. Уроды, прости господи…

Тут со сцены грянуло словно бы в такт его мыслям:

— Отож! — пробурчал себе под нос Миха и отправился спать.

Палатку в темноте найти удалось с трудом, а постель в ней противно отсырела, хоть ничего ниоткуда на нее не лилось совершенно точно. Ну так что ж теперь? Или Миха нонче не настоящий «лютый байкер»?

Он героически разделся и нырнул под одеяло, после еще и замотавшись в него так, словно изображал окуклившуюся гусеницу. Прекрасная бабочка, конечно, из получившегося кокона утром точно не вылупится, но и кто-то типа Чужого вроде вылезти не должен. Будет обычный утренний Миха: немного небритый, чуть-чуть похмельно-мутный, зато весь из себя «настоящий»… Интересно, где тут люди умываются, не говоря уж о других гигиенических процедурах?..

Со стороны сцены по-прежнему адски бухало, но пива в организме оказалось достаточно, чтобы усталость взяла свое. Угревшись, Миха действительно заснул. И замечательно дрых бы до самого утра, если бы ему дали. Но нет в мире счастья!

Разбудил его какой-то дебилоид, который зацепился за растяжку палатки, едва ее не свалив, грохнулся, а после вдруг грянул песню и, с трудом поднявшись, отправился дальше, спотыкаясь и выслушивая во след экспрессивные матерные рулады тех, кого он тоже разбудил.

Ну и все! Больше Миха так и не заснул. Слишком сильно мешала музыка, но апогеем стало другое: кто-то, видимо, решив, что колонки в недостаточной степени передают ритм, завел прямо над Михиной головой мотоцикл, чтобы в такт ручкой газа подрыкивать. И трындец котенку.

Остаток ночи Миха лежал, старался беситься как-то поменьше и без последствий для себя и окружающих, ну и думал предсказуемое: «Чтоб я, да еще хоть раз! Нет! Только гостиница, только нормальная кровать, нормальный (чистый!) сортир и тишина, мать его!»

«Лютые» байкеры угомонились только утром. Стихли колонки и пьяные песнопения, в «музыкальном» мотоцикле к полному удовлетворению Михи еще раньше что-то то ли отвалилось, то ли просто бензин кончился — в любом случае двигло у него потухло и заводиться снова не пожелало. Мстительно счастливый Миха потерся щекой с уже начавшей отрастать щетиной о подушку и приладился все-таки еще хоть немножко поспать. «Чтоб еще, да когда-нибудь…»

Перед началом мотопарада на продувку к передвижной медлаборатории предсказуемо стояла очередь в пару сотен человек. Миха подумал-подумал и присоединяться к ним не стал. По ощущениям все было норм, если не считать жестокого недосыпа. Да и действительно пить он вчерась прекратил рано.