Чтение онлайн

Она достала меня из моей кроватки, начав качать на руках, напевая какую-то песню. Да не простую, а на латинском. Любит она его. Историк, наверное. Так… Опять тени что-то зашевелились.

И глаза у неё побелели…

Ох, ладно, бывает.

Я уже говорил, что бабка Света странная? У меня к ней смешанные впечатления, честно говоря.

— Дитя Конца… — улыбнулась она фанатично, смотря мне в глаза. Петь перестала. Классно у неё голос изменился. Из неё бы получился отличный диктор. — Властелин Ужасов и Мрака… Тёмный Владыка…

Поехала крышей, старая. Ничего не понял. Ещё и так пафосно. Не люблю пафос. Всегда начинал чувствовать себя неудобно, слыша его. Я парень довольно простой, в конце концов.

Моё удивление отразилось на лице, на что обратила внимание бабка Света, широко улыбнувшись.

— Родители твои не знают, никто не должен знать… — продолжила скалиться она, выставляя на обозрение гнилые зубы. Ей бы к стоматологу. Зато голос стал почти нормальным. — Если б не я, то и не родился бы ты…

Её глаза окончательно побелели, после чего она, продолжая странно смеяться, положила меня обратно в мою кроватку.

— Агу… — порекомендовал я ей сходить к психологу.

— Спи-спи… — погладила она меня по голове, после чего, не переставая лыбиться, вышла из комнаты, закрыв дверь.

Я продолжил лежать под полной луной, думая над тем, какая же странная у меня бабушка. Причём, только она: все остальные плюс-минус нормальные.

Но, кажется, любит. Вон, жизнь спасла. Я рад этому. В конце концов, умирать — больно. Там, за пределами жизни, прохладно и темно. Ещё и обитатели там какие-то были… не такие. Не помню. Ладно, это я уже придираюсь. Не страшно, но всё равно не хотелось бы туда возвращаться так рано.

Примерно с такими мыслями я и уснул, радуясь, что не сдох.

Не люблю ездить в деревню — в ней скучно, в ней живёт бабка Света, которой постоянно что-то от меня нужно, а ещё меня иногда шугается дед Илья. То есть, он вполне нормальный, но мне постоянно кажется, что он конкретно так опасается своего мелкого, скромного, тихого внука. Родители меня как начали завозить в деревню с двух лет на всё лето, сами уезжая в город, так и завозят — сейчас я уже взрослый, четыре года, как-никак. А ведь началось всё с одной совместной поездки в мои шесть месяцев. Пристрастились.

Продумали всё, называется, блин.

Деревня небольшая, человек, может, максимум на двести пятьдесят, находится в глубинке (это я очень корректный) и, кажется, её даже нет на картах — папа добирается до неё исключительно по памяти через леса и луга по тропинке, которая, судя по всему, застала ещё времена динозавров.

Надеюсь, что нет.

К сожалению, это нисколько не смущает ближайших родственников — от чада можно избавиться, самим пойти сосредоточиться на работе, в конце концов, порадовать одиноких бабушку и дедушку…

Ох, знали бы они подробности того, как бабушка «радуется».

— Витька, ты уже научился читать? — смотря за тем, как я кушаю кашу, спросила бабка Света с широкой улыбкой на лице.

Вот, она всегда так начинает улыбаться, когда смотрит на меня. Причём, судя по её улыбке, это был риторический вопрос. Она там «что-то» знает, точно. Как я отношусь к тому, что она догадывается (или знает), что я и не ребёнок?

Ой, да пофиг. Уже умирал раз — впечатлений хватило. Уже как-то плевать на такие мелочи. Умирать, конечно, не хочется, но неприятно удивить меня сложно. Напугать же уже, кажется, вообще невозможно.

Интересно, сколько бабке Свете лет? Никогда этим не интересовался. Сгорбленная, словно высушенная, морщин столько, что уже и лица за ними не видно. При этом, бабушка на удивление резвая и прыткая.

— Да, — ответил я ей коротко, уже понимая, что она это говорит не просто так.

Непроизвольно вздохнул.

После еды бабка повела меня в свою личную комнату-кладовку (куда она меня до этого не пускала), которую можно было спокойно принять за логово прожжённого оккультиста-демонолога — над пыльной кроватью висят какие-то деревянные игрушки в форме людей, на стенах, полу и даже потолке есть какие-то надписи и круги, отчётливо видна паутина по углам, что намекало на то, что сюда не заходили давненько…

Я с лёгким удивлением осмотрел всё это добро, чувствуя, что здесь как-то прохладнее. Не в плане «страшно», а именно что холодно. Даже небольшое облачко появилось, когда сделал выдох.

Вот тебе и июнь.

— Бабушка, ты будешь жертвовать мою душу демонам в обмен на вечную молодость? — невинно спросил я.

Стало даже немного обидно. Снова. Боль не люблю, да и не хочу опять в то тёмное пространство. Плохо помню, что там происходило. Точнее, вообще почти не помню, но то, что мне там не понравилось, — это да.

Бабка Света, пытавшаяся что-то найти в старых, наверное, даже древних ящиках, застыла, словно я к ней подошёл и дал пинка. Она резко повернула на меня безумный взгляд, её глаза опять побелели.

— Не смей такое говорить, Витька! — гаркнула она злобным, потусторонним тоном, подошла ко мне и схватила меня за ухо. Я устало вздохнул. Больно же. — Ни один демон не достоин и частицы твоей души… Никто не имеет права идти против Дитя Конца, Властелина Ужасов и Мрака… Никто… никто…

Бабка присела и обняла меня, словно я какая-нибудь фарфоровая ваза династии Цин, что чуть не разбилась, и начала гладить по голове, бормоча что-то на латинском. Ох уж эти историки.

Непроизвольно поморщился. Опять запахло приторным пафосом. Знала бы она меня получше, то поняла бы, что я максимум «Диванный» Властелин Ужасов. Или, на крайний случай, Комнатный Властелин.

Успокоившись, старая ведьма (нет, ну я же не совсем дурак отрицать подобное) вновь начала что-то искать в ящиках, пока не нашла какую-то старую, пыльную книгу, на которой красными красками (это же краски?) была нарисована пентаграмма.