Очевидец (сборник)
Шрифт:
«Сегодня работал по Шибаеву. У цели есть машина, так что на этот раз всё получилось быстро и удачно. Ослабил крепления колес, надрезал тормозной шланг. Завтра утром он поедет на дачу, как-никак 180 километров».
Следующая запись лаконично отмечала:
«Шибаев отработан».
И еще – строчкой ниже:
«Менты посчитали, что во всем виноваты тормоза. Машина так обгорела, что почти невозможно провести качественную экспертизу. Сегодня сообщили: ТУ 154 благополучно сел во Владивостоке».
Это был отчет, нет, даже скорее дневник Ивлева. С каждой строкой брови Влада поднимались всё выше.
«Вышел на Амбарцумяна. Цель – пенсионер, торгует на рынке».
Дальше:
«Снял место рядом с Амбарцумяном, разговорился. Завтра надеюсь подружиться».
«Сработались хорошо, когда ему нужно отойти, просит присмотреть за товаром. Вечером он надарил мне персиков, звал к себе выпить за знакомство. Еле отговорился».
«Сегодня угостил Амбарцумяна в ответ».
Небольшой пропуск и та же лаконичная приписка:
«Амбарцумян отработан».
«Посылал на рынок человека, на вопрос, где армянин с персиками, мол, очень вкусные были, хочу еще купить, ответили: не будет больше армянина, вчера умер. Грибами отравился. Вечером подтвердили – ботулизм, тяжелая форма».
«Ночью сообщили: в Липецке всё в порядке».
Шибаев… Амбарцумян… Влад раскрыл тетрадь с начала. Это же первые две фамилии из списка!!
Влад нетерпеливо читал дальше, сердце стучало как сумасшедшее, на лбу выступила испарина: он что, их всех убил?! Ивлев писал короткими, точными фразами, словно отчитываясь перед самим собой, иногда сбиваясь на доверительный тон. Кое-где перед записями стояла дата, иногда просто – «вторник», «следующее утро», «вечер»…
Из тетради следовало, что Ивлев убил отнюдь не двух и даже не десять человек. Он – сотрудник некоей, глубоко законспирированной организации, которая странным образом вычисляет связь между ничем не примечательным человеком и страшной, разрушительной катастрофой. Пока человек жив, катастрофы и аварии неизбежны. Если его уничтожить, то катастрофу можно остановить.
Влад отхлебнул из кружки давно остывший чай, скривился, выплеснул остатки в раковину.
Получается, что подзащитный – фактически настоящий серийный убийца, пусть и считает себя лишь палачом, приводящим в исполнение приговоры!
Изредка, правда, Ивлева мучили сомнения:
«Почему они не хотят говорить, как вычисляют цели? Почему я не могу знать правду?»
«…А если всё это случайность, простые совпадения?! Тогда я – самый обыкновенный убийца! Господи, прости меня грешного!»
После шестого убийства Ивлев заполнил такими размышлениями целую страницу. Неделей спустя он старательно записал подслушанный разговор между двумя «спецами» из организации. Странно, но Ивлев ни разу не назвал ее, даже сокращенно или аббревиатурой, просто «организация», с маленькой буквы – и всё:
«Услышал сегодня в приемной, что Энгл и Грэйнджер обнародовали доказательство своего метода корреляции статистических моделей Шевера и что теперь стало легче работать, вероятность ошибки не более одной на тысячу. Кто такие эти двое – не знаю, но, говорят, им дали Нобелевку. Уверен, они ее заслужили».
В тот день Ивлев узнал, что организация, оказывается, иногда ошибается, подводит их какая-то там статистика. Ему стало страшно.
Последняя запись гласила:
«Вышел на Виланову. Торопят. Ничего точно не ясно, но цель надо ликвидировать, первая строчка из списка через два дня. Попросил день на отработку цели – запретили. Придется ликвидировать грязно».
«Подтверждения всё нет, а ждать больше нельзя. Надеюсь, эта цель – не ошибка».
Отодвинув тетрадь, Влад постарался припомнить показания соседки. Вроде бы что-то такое, по ее словам, Ивлев кричал в трубку. Как же там было? «Опять?! Нет уж, хватит!»
Влад потер виски ладонями, зажмурился.
Выходит, подследственный убил не просто невинного человека, он убил невинного человека по ошибке, так и не предотвратив надвигающуюся череду катастроф?!
Тьфу, черт! Что за чушь лезет в голову! Не хватало еще поверить во всю эту галиматью!
Хотя фамилии есть, даты смерти тоже. Кто мешает проверить?
Влад открыл органайзер, пробежался пальцами по клавишам: ну-ка, кто у нас в такое время еще на работе и может базу сводок по городу поднять? Юрка!
Сотрудник пресс-службы МВД города Юрий Сеченов действительно оказался на месте:
– Старик, всё понял, сделаю, если так надо. Только не сейчас, о’кей? У меня через пятнадцать минут совещание, ты мне скинь пока по почте письмишко – фамилии, даты, а я, когда вернусь, пробью по базе и тебе сообщу.
– Юр, спасибо, век не забуду!
– Да, ладно, какие вопросы!
Поздно вечером Влад получил письмо от Сеченова. Указанные в списке (до Вилановой) жертвы погибли или в результате несчастных случаев, или просто умерли. Никаким криминалом ни в одном случае и не пахло. У следствия даже подозрений ни разу не возникало.
Влад еще раз пролистал тетрадь, перечитал некоторые записи. Теперь он ясно видел в каждом слове «дневника» почти клиническую ненормальность.
Господи, неужели можно было хоть на секунду подумать, что весь этот бред имеет под собой какие-то основания!
У подзащитного просто не всё ладно с головой. Маньяки частенько присваивают себе лишние жертвы, а то и просто зачисляют в трупы прекрасно здравствующих людей.
Бывает.
Влад хмыкнул, сказал вслух:
– А ведь это не так плохо…
Если удастся доказать, что Ивлев психически нездоров или хотя бы был таковым в момент совершения убийства Вилановой, то…
Ну, загадывать пока рано. Первым делом Влад решил отвезти завтра тетрадь своей институтской подруге, Инге Костюковой. Она работает в институте Сербского, не откажет в помощи в память о прошлом. Ингуля точно определит диагноз, в этом деле она профи. Вот тогда можно будет вокруг черной тетради и защиту строить, экспертизу назначить, сначала почерковедческую, чтобы доказать авторство, потом – психолого-психиатрическую. А дальше – посмотрим. Вдруг клиент и вправду из той же категории абсолютных психопатов, что слышали голоса, приказывающие убрать того или иного человека, либо действовали якобы по распоряжению «директора КГБ»…